Книга Каникулы в Кристане, страница 6 – Марина Эльденберт

На что слышал лишь рычание:

— Я дракон! Я все могу!

Не помогали даже короткие посадки-передышки. В какой-то момент он плюнул на все, схватил драконочку за загривок и забросил на себя, а Тьеррина слишком устала, чтобы сопротивляться.

Как потом написали в кристанских и алузийских новостях:

«Герцог Альдгорьерр появился во дворце короля Грорна на два часа позже. С его дракона скатилась драконица, герцогиня Нодарская».

— Холодно у вас тут, — сказала я и поежилась.

Вместо ответа Фабиан подхватил лежавший на кресле плед и накинул мне на плечи. После теплой зимы Алузии Кристанские морозы воспринимались особенно остро. Я точно смогу здесь жить?

— Вообще-то, как драконица, ты можешь согреваться изнутри, — напомнил он, — пламенем.

Я вздохнула:

— Временами я забываю, что я драконица.

— Окружающие этого точно не забудут. Особенно после того, как ты свалилась с Арту…

— Еще одно слово про ректора, и я подпалю тебе хвост! — пообещала я принцу.

— Точно не забудут, — повторил он, а я вздернула нос и отошла к окну.

Прекрасно понимая, на что намекает Фабиан. Да, после оборота у меня усилилось все то, что было до: вспыльчивость, желание дышать огнем и кусаться! Все потому, что моя драконица проходила ускоренную трансформацию, из маленькой драконочки до половозрелой особи за пару-тройку месяцев. По крайней мере, мне давали такие прогнозы. Все потому, что у меня так поздно проснулась драконья магия, и теперь развивалась сумасшедшими темпами. Из-за этого были и перепады настроения, и все остальное.

— У меня к тебе деловое предложение, — неожиданно произнес Фабиан, приближаясь ко мне.

Теперь мы стояли рядом, почти касаясь друг друга, и могли лицезреть заснеженные пейзажи окрестностей королевского замка: высокие горы, разлапистые ели и бесконечную нетронутую зимнюю красоту сверкающих на солнце сугробов.

— М?

— Давай поженимся.

— Что? — У меня натурально отвисла челюсть.

— Смотри, отец хочет, чтобы мы с тобой продолжили род Фламенских и Нодарских драконами с уникальной магией. А если отец чего-то хочет, и ему этого не дать, он будет очень зол. Нам же это не нужно, правильно?

Я развернулась и в упор посмотрела на принца:

— То есть ты хочешь, чтобы я не злила твоего отца? Он в курсе, что сейчас опасно злить меня?

Помимо спонтанных оборотов, во время которых я могла дохнуть огнем, я все еще оставалась свободным существом! Женщиной! Личностью! И должна была сама выбирать… наверное. Не знаю, как там у этих герцогов-королей происходит.

— Ты не поняла, — весело сказал Фабиан, — давай изобразим, что мы согласны. Позлим Брину и ректора.

Мне послышалось «козлим Брину и ректора», и мне это понравилось. Не то чтобы я была очень мстительной… хотя вру, была! Эти алузийские снобы достойны того, чтобы их козлили! Или позлили. Что Альдгорьерр, герцог, чтоб ему другой дракон в окно пукнул, что эта принцесса-вышла-из-леса! Которая использовала моего брата в точности так же, как ректор использовал меня!

Конечно, теперь все по-другому! Коне-е-е-е-чно! Я же теперь драконица, а драконице можно предлагать серьезные отношения! Не Тьеррине, а драконице! Чтоб ему… два дракона в окно пукнули, а третий на голову наложил!

— Пока мы будем изображать будущую пару, отец будет добрый, — продолжил свою речь Фабиан, — переговоры пройдут проще, мир вернется на наши земли… и бла-бла-бла.