Книга Поющая для дракона. Между двух огней, страница 32 – Марина Эльденберт

Не зря же я сюда пришла.

— Пару минут, эсса Ладэ.

Какое-то время мы молчали, я рассматривала нехитрую обстановку медицинского блока, врач дожидался завершения работы анализатора. После чего поднял на меня глаза.

— Что там? – уточнила я.

— С чем связаны ваши потрясения, эсса Ладэ?

Я даже почувствовала, как поднялись мои брови.

— Я имею в виду, есть ли возможность их исключить?

Вам что, жалко для меня успокоительного, что ли?

— Вряд ли, – сказала я. – Я меняю работу, а это, сами понимаете… Очень серьезно.

Да откуси мне голову дракон, если я вру!

Один Гроу чего стоит.

— Что ж… – Врач свел данные воедино. – Я передам результаты обследования местру Халлорану, а вам советую ограждать себя от волнений.

— Может быть, выпишете мне что-нибудь на ближайшее время?

— Не думаю.

Только не говорите, что успокоительного у вас тоже нет! Ни за что не поверю, что в опере ни у кого не сдавали нервы. Особенно у певцов, например, после встречи с начальством. М-да, не к ужину будь помянута Эвель. Надо по возвращении забрать из Ландстор-Холла вещи и окончательно с ней распрощаться. Эх… как же я без Дрэйка? Учитывая наш ритм жизни, теперь почти не будем видеться. Да и по тамошней публике буду отчаянно скучать – по счастливым лицам и улыбкам, по притоптывающим под столами каблучкам.

На миг так отчаянно захлестнула ностальгия, что даже стало немного грустно. Все-таки, если убрать Эвель, Ландстор-Холл занимает особое место в моем сердце. Надо бы поговорить с Хейдом, хочу рассказать об этом на своей страничке в соцсети и поблагодарить всех, кто приходил меня слушать. Хотя, сдается мне, вернусь домой, тем у нас с агентом и так будет много.

Но, по-моему, сейчас я думаю не о том.

— Почему? – спросила у мужчины, который как раз сводил данные и готовил файл для конвертации.

— У вас завышены гормональные показатели, эсса Ладэ. Ничего страшного, все в норме для женщины, но…

Э-э-э… что значит «в норме для женщины»?

— Я бы не рекомендовал вам принимать какие-либо препараты. – Он отложил планшет в сторону. – Потому что предположительно вы в положении.

Я… что?

— Этого не может быть! – вырвалось у меня.

Не может, потому что я леплю ежемесячные пластинки с того самого дня, как наши отношения с Вальнаром получили закономерное развитие. Он настоял на этом, чтобы не заморачиваться с мужской контрацепцией, да я и не особо возражала. Так действительно проще, не случится никакой внезапности из-за непрочного материала и тому подобного.

— Я говорю только то, что вижу по результатам анализов. – Мужчина развел руками. – Любой врач на моем месте скажет то же самое. Разумеется, вам нужно пройти полноценное обследование в специализированном медицинском центре…

— Нет! – Я резко выпрямилась, позабыв про датчики, и парочка отскочила от меня, как старинные игрушки на пружинке. – Нет. Я принимаю противозачаточные.

Глаза у врача стали размером с блюдца, он живо бросился ко мне, чтобы отсоединить остальные.

— Ни один препарат не дает стопроцентной гарантии.

— Но вы сказали – предположительно!

— Разумеется, потому что я не могу ничего утверждать без сканирования.

По ощущениям, мои глаза были в точности как у врача, когда я чуть не оторвала проводки. Я силилась принять сказанное, но не могла. Драконенок? То есть ребенок… Невозможно! Не знаю, как чувствует себя зазевавшийся пустынник^[1] во время песчаной бури, но иначе я свое состояние описать не могла. Меня то подбрасывало вверх, за облака, где порывы ветра становились еще сильнее, и обжигало холодом, то низвергало вниз, на раскаленный солнцем песок.