Книга Поющая для дракона. Между двух огней, страница 155 – Марина Эльденберт

Дабы не сорваться на ни в чем не повинных девушках, развернулась и направилась к выходу. Но не в сторону гримерных, где могла столкнуться с коллегами, а в фойе, откуда для любого зрителя начиналась Мэйстонская опера.

В Зингсприде все было стилизовано под классику, а здесь… за старым фасадом скрывался ультрасовременный интерьер. Дневной свет проникал сквозь изломы окон и каплевидный прозрачный купол. Повсюду крохотные светильники, которые напоминали звезды. Во время представлений они не столько освещают, сколько искрятся в лучах витых спиралей и центральной 3D-люстры в виде спящего дракона. Но главная достопримечательность театра – стена-водопад. Сейчас это было просто толстое стекло во всю стену у главных лестниц и лифтов. Но когда раскроются двери для публики, хлынет вода, и в лучах подсветки на ней будут «оживать» легендарные исполнители и сцены из постановок.

Я снова буду одной из многих, кто войдет в эти двери через центральный вход.

И уже никогда – через служебный.

Не стоит тешить себя мыслью, что я смогу вернуться через два, три или четыре года. Уйти из постановки за несколько недель до начала репетиции – еще полбеды. Я не была уверена, что смогу петь в четырех стенах, не задохнусь на первом же куплете.

Когда тебя никто не слышит, говорить нет смысла.

А петь – тем более.

— Леона! Вот ты где! – Тарина подлетела ко мне так неожиданно, что я вздрогнула.

Солнечные лучи запутались в рыжих прядях, и те сверкнули медной проволокой.

— Мне секретарь сказала, что ты приехала. – Она сжала мою руку и заглянула в глаза. – Слушай, по поводу вчерашнего… я просто хочу, чтобы ты знала, что для меня ничего не изменилось.

Я улыбнулась.

— Что, даже не спросишь, что произошло?

Она покачала головой.

— Нет. Зачем? Я и так знаю, что ты не могла сделать ничего такого, что о тебе говорят и пишут.

Да, за ночь понаписали еще больше, но к этому я уже относилась как-то удивительно спокойно. Видимо, по сравнению с тем, что мне предстояло, «комплименты» по поводу Лодингера казались чем-то незначительным. Несмотря на заявление Рэйнара, скандал все равно раздули, так что оставалось либо расслабиться и не получать удовольствие, либо рвать на себе волосы. Я предпочла первое.

— Ты поэтому в гримерную не идешь? – спросила Тарина, когда мы направились к лестнице.

Я неопределенно пожала плечами.

— Но это же глупо! Думаешь, кто-то из нас тебя осуждает?

— Нет, – сказала я. – Не думаю.

И это была чистейшая правда. Поразительно, но решение отказаться от Люси выбило все мысли из головы, и я не думала о реакции коллег. Только сейчас осознала, как было бы больно, если бы кто-то из них цедил слова сквозь зубы, как секретарь Гроу, или прятал глаза, как его ассистентка. С опаской и раздражением.

За две недели, что мы были знакомы, Инис, Нерхан и Бентри… люди, которые ради меня готовы были отказаться от постановки и рискнуть своей профессиональной репутацией, стали для меня семьей. На совместных обедах и пойманных во время репетиций улыбках, в переглядываниях и жестах, комментирующих команды Гроу или поведение Юммера, мы удивительно сблизились. Поэтому я действительно не представляла, что кто-то из них от меня отвернется.

Но сегодня я приехала сюда, чтобы отвернуться от них.

И это тоже было больно.