Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 190 – Марина Эльденберт

Я хотела сказать, что повторять мне не нужно, но он неожиданно отвернулся к окну. Обиделся, что ли?

— Эй, – сказала я. – Гроу, я пошутила.

Он не ответил.

— Гроу! – Я повысила голос. – Ну что ты как ребенок в самом деле?

— Я давно не ребенок, Танни, – говорит он. – И я безумно долго считал, что тебя в моей жизни больше не будет. Около месяца или вроде того. Мне казалось, что это правильно, но это был самый паршивый месяц в моей жизни. Я пытался прокручивать дни у себя в голове и вроде как себе обещал, что завтра мне станет проще. Проще не становилось. У меня было две жизни, одна – с тобой. И все остальное – без.

Я открыла рот, но поняла, что у меня в голове опять одни полоски с горошком.

Особенно когда Гроу повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Так глубоко, что перехватило дыхание.

— Знаешь, как начинался мой день? Я просыпался и старался не думать о том, что рядом со мной нет тебя. Что запах твоих волос – это игра воображения. Я шел в душ и говорил себе, что все так и должно быть, что теперь у тебя будет новая жизнь, и, может статься, когда-нибудь я даже смогу это принять. Иногда, правда, я просыпался после снов о тебе, и было достаточно сложно объяснить своему…

— Гроу, заткнись, – попросила я. – Просто заткнись.

— Ну, ты же хотела поговорить о Сибрилле, – заметил он. – А я хочу, чтобы у тебя больше никогда не возникало такого желания. Ни о ней, ни о других, которые были до тебя. Их было много, Танни, и ты прекрасно это знаешь. У меня был свой сценарий отношений, по которому кому-то на роман отводилось чуть больше времени, кому-то чуть меньше. Но знаешь, что самое смешное? С тобой я вообще не собирался крутить роман.

Я моргаю и выразительно смотрю на него: нет, ну правда, что тут вообще скажешь?

— В клубах всегда одно и то же: алкоголь, визги девиц и взгляды, которыми провожают вплоть до самых дверей. До того как мне прилетело в голову раскрыть свое лицо, было спокойнее. Было гораздо спокойнее, никто не просил расписаться на пятом размере, выкладывая этот самый размер на стол по поводу и без, никто не рвался на кастинги при помощи пятых и остальных, никто не задалбливал виарьими взглядами, от которых уже просто блевать хотелось.

Ты была как будто из прошлой жизни: не пасовала, не прятала взгляд, смотрела в упор – как стреляла в лазерном тире. Что самое интересное, тебя в лазерном тире было представить легко, несмотря на обтягивающие аппетитную задницу джинсы и шпильки, от которых даже моделей шатает. А еще ты танцевала как пламя. Ты не двигалась, ты становилась музыкой, плещущей на танцпол.

Ты втекала в прогибы и выходила из них с такой безудержной сексуальностью, звала каждым движением так яростно, что у половины присутствующих на танцполе стояло задолго до того, как твои волосы расстелились по впитавшему неон металлу. Я смотрел на тебя и думал о том, что мне, драконы меня дери, с этим делать.

Потому что я хотел тебя в постановку.

И просто хотел.

Хотеть в постановку непрофессиональную актрису – это вроде как дурной тон. Впрочем, учитывая, что дурным тоном называли все, что я делаю, дурной тон – не хотеть тебя в постановку. Но что по-настоящему дурной тон – это хотеть младшую сестренку Ладэ. Я помнил тебя по гримерной после триумфа в Мэйстоне, как ни странно, уже тогда мне в память впечатался твой прямой взгляд. Ты смотрела, нисколько не стесняясь того, что вокруг собрались без двух минут звезды.