Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 156 – Марина Эльденберт

Как сказала о том, что не хочу стать для мира чудовищем, которым пугают детей. У меня есть Ленард, он звонит мне по три раза на дню и спрашивает, как я себя чувствую, и есть его тетка, злорадную физиономию которой я видела перед отъездом (рядом с ней маячила не менее злорадная физиономия ее адвоката). Я хочу просто это пережить, хочу оставить все это в прошлом, хочу получить возможность усыновить мальчишку и сделать все от меня зависящее, чтобы он был счастлив, встречаться с друзьями и жить самой обычной жизнью.

Если цена всего этого – таэрран, я не против.

Последнее, правда, я вслух не сказала, потому что при упоминании таэрран у Леоны глаза наливались пламенем. Для нее это кошмар и жуть, для меня – просто закономерный исход, не уничтожающий мою жизнь (как она полагает), а возвращающий то, что я потеряла в пустоши под Айориджем.

Право быть человеком.

— Могу я кое о чем тебя попросить? – интересуюсь я, глядя на сестру, которая поднялась.

— Да, разумеется.

— Не пускай ко мне Джермана.

От того, что я называю его по имени, на миг становится больно, но мне надо привыкать к этой боли. Мне точно надо к ней привыкать, потому что все время, пока меня заново исследовали врачи (теперь уже, чтобы представить результаты осмотров на слушании), и все то время, когда со стороны Ферверна задувало ветерком политического охлаждения, я думала о том, что нам придется расстаться. У него впереди карьера, в которую я не вписываюсь, и чем быстрее это уложится в моей голове, тем лучше.

— Ты думаешь, я смогу его остановить? – Леона усмехается.

— Скажи ему, что это моя просьба. Моя. Хорошо?

Леона вздыхает и качает головой, после чего выходит.

Я снова остаюсь в спальне одна: это двухкомнатный номер «до завтра» (на время ожидания слушания, из-за разницы в часовых поясах мы приняли решение переночевать в Ферверне), вот только я в нем больше не с Гроу. Он пытался вытрясти из меня согласие, но я отказалась: мне очень хорошо известно, что быть рядом с ним и не с ним я уже не могу. Это даже не зависимость, это глубокая вытягивающая все силы близость, когда даже на расстоянии вытянутой руки я мысленно его обнимаю, потому что иначе просто не дышится.

Он живет в номере рядом со мной, хотя в Ферверне у него своя квартира.

Мне хватает даже мысли об этом, чтобы начать биться о прутья клетки, в которую я сама себя посадила, но так будет лучше. Он ничего не сказал о моем танце, поэтому мой ответ для него остался прежним, и вау – я действительно была права, когда ничего не сказала до. Потому что набла с два я бы теперь выгнала его из номера, а так у меня за стеной команда медиков-иртханов, готовых по первому писку выкачать из меня пламя, закачать в меня пламя, спасти, добить – в общем, все чудесно, все к моим услугам.

— Танни. – Гроу останавливается в дверях, смотрит на меня сверху вниз.

В его глазах я читаю такую же боль, какая сейчас дерет мое сердце на мелкие клочки, но это мне показывать нельзя.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушел?

— Истинная, – говорю я и утыкаюсь в планшет.

Здесь на дисплее нет трещины, и он полностью мой. На нем куча сообщений от съемочной группы, которая желает мне удачи, пишут, что ждут скорого возвращения (впрочем, есть и сообщения от поклонниц пары Сибрилла-Гроу, которые говорят, что меня надо поджарить на медленном огне). Временами у меня чешутся руки ответить, что я сама могу кого угодно поджарить, но в свете сложившейся ситуации это идиотское решение, поэтому я просто удаляю всю эту муть.