Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 110 – Марина Эльденберт

— Еще один – и я звоню Леоне, чтобы она заменила мне няньку.

Гроу словно на стену натыкается, потом рычит:

— Я тебе не нянька, Ладэ!

— Ладно, – соглашаюсь я. – Нянь.

— Почему ты не можешь просто меня выслушать?!

— А почему ты не мог просто мне обо всем рассказать?! – огрызаюсь я.

— Потому что я никогда не думал ни о чьих чувствах. У меня в жизни не было тех, о ком надо было думать.

— Поздравляю! – почему-то выходит совсем не празднично. – Теперь их у тебя опять больше нет.

Гроу перехватывает меня за локоть.

— Не отворачивайся от меня. Пожалуйста.

Если бы наше с ним общение было видом спорта вроде гратхэнда, это был бы запрещенный прием и однозначное удаление с поля. Сразу.

Сейчас я просто выдергиваю локоть и складываю руки на груди.

— Давай разберемся. Когда ты не думал о моих чувствах, потому что у тебя в жизни не было тех, о ком надо было думать, все было отлично. Когда ты говорил о том, что я убила своего ребенка перед всеми, кто собрался в конференц-зале, – тоже. Что изменилось сейчас?!

Ответить он не успевает, потому что я продолжаю:

— Давай я тебе скажу что. Я больше не Танни-девочка-о-которую-можно-вытирать-ноги, я теперь иртханесса, и, судя по звукам, которые внутри меня издает драконоособь, гораздо мощнее Сибриллы. Разумеется, теперь можно подумать и о моих чувствах и подержаться за мою задницу, правильно? Главное – правильно подготовить СМИ, например, Сибрилла закрутит роман с Рихтом, а ты переключишься на меня. Ну или ты закрутишь роман со мной, а она переключится на Рихта. Поклонницы вашей пары будут писать нам с Рихтом гадости в соцсетях, а мы будем мило улыбаться и позировать на камеру.

— Ты все это так видишь, Танни? – Гроу прищурился.

Я развела руками:

— Не знаю. Я не представляю, как все видеть и во что верить. Когда-то я верила тебе, Гроу. Сейчас – нет. Я не уверена даже, что ты не согласился на все это просто потому, что тебе нужна дополнительная пиар-кампания для выборов или к фильму.

— Я начал с тобой встречаться, Танни, задолго до того, как ты стала иртханессой.

— Начал и кончил, – шиплю я.

Потому что отчетливо вспоминаю это его: «Но с тобой я хочу попробовать».

— И если ты не помнишь, до того, как началась вся эта задница, я был с тобой.

— Какое счастье!

— Для меня – да, – цедит он. – Для меня – счастье, Танни. А для тебя?

Удалить с поля?! Да его необходимо дисквалифицировать!

Мне надо что-то сказать, но я молчу. И он молчит тоже, по крайней мере, пока смотрит на меня. Не знаю, что Гроу там усмотрел на моем лице, но взгляд его скользит по моим губам (я это чувствую, когда они начинают гореть), поднимается выше. Теперь мы смотрим друг другу в глаза, и от этого возникает какое-то странное чувство. Раньше меня бросало в жар или в холод, сейчас волоски на коже становятся дыбом, в груди рождается какое-то мягкое рычание.

— У меня не было серьезных отношений до тебя, – упрямо повторяет он. – Нельзя научиться отношениям за один день, Танни. Нельзя все время поступать правильно и не ошибаться.

Дисквалифицировать на всю оставшуюся жизнь.

— Знаешь, – говорю я, – не ошибаться, конечно, нельзя. Но намеренно делать больно близким – точно не стоит.

Я очень хорошо помню, что пережила, когда смотрела на разбитое стекло планшета, перечеркивающее его лицо.