Книга Дневник Мелани Вэйр, страница 61 – Марина Эльденберт

Конец восьмого века нашей эры. Небольшой городок на севере современной Германии был интересен разве что для охоты. Она путешествовала по Франкскому государству, сражаясь со скукой самыми экстремальными способами. Например, убийство в людном месте и погоня за теми, кто изначально пытался её преследовать. Даже остановившись над десятками разорванных тел, Дэя приходила в себя лишь в краткие мгновения просветления.

О своей печали она с тоской рассказывала перепуганному до одури селянину, без труда удерживая его за горло. Ей надо было с кем-то поговорить, а он, возвращаясь из леса, увидел путницу у костра, и не смог пройти мимо. Мужчина жалко дрыгал ногами, а когда Дэя разжала пальцы, просто рухнул на землю. Он хотел закричать, но под её взглядом замер, не в силах пошевелиться.

— Поднимайся, – приказала она, не повышая голоса. Он подчинился, как если бы некто невидимый резким рывком вздернул его за плечи и поставил на ноги, – что интересного я могу найти в вашей глуши?

— Ничего такого, госпожа, – пробормотал он сквозь полузабытье дурмана внушения, – разве что казнь…

— Неплохо, – Дэя приблизилась вплотную – она едва доставала ему до груди, и тот покорно опустил голову, чтобы она могла коснуться пальцами его подбородка. С недавних пор ей стали интересны самые изощренные казни и пытки. В издевательствах друг над другом человечество совершенствовалось из года в год. Единственное, что по-прежнему вызывало в ней стойкую, на уровне животной агрессии неприязнь – надругательства над беззащитными женщинами.

Случалось ей отрывать головы и гениталии мужчинам, возомнившим женщину товаром, рабыней или объектом, на котором можно выместить злобу, но чаще всего это делали по приказу у неё на глазах. Прикасаться к ним она считала ниже своего достоинства. Дэя лишь изобретала для них новые мучения и пытки.

Слова простолюдина вызвали мимолетный интерес. Может быть, удастся увидеть хоть что-то интересное в этих забытых всеми краях. Войны, смуты и постоянно льющаяся при переделе власти кровь её уже не будоражили. Чем больше творилось вокруг бесчинств, тем легче было выжить новым измененным. Временами не было надобности даже маскировать убийства: своими зверствами люди все делали за них.

В её окружении мелькало множество измененных, но никто из них надолго не задерживался. Заскучав, она легко отпускала их от себя и без малейших сожалений пресекала попытки сблизиться вновь. Люди казались скучными и бесполезными. Что может быть интересного в тех, кто рядом с тобой беззащитен, как муравей, и суетится подобно этому насекомому?..

— Над кем будет казнь?

— Злодей, душегуб, – спешно забормотал мужчина, – всю округу в страхе держал, никак выследить не могли… когда его схватили, слезами умывался…

Дэя передернула плечом. Кажется, интересное представление отменялось. Кающиеся грешники её совершенно не интересовали, вот только не вязалось как-то «всю округу в страхе держал» и «когда его схватили, слезами умывался».

— Рыдал, говоришь? Почему? – она провела пальцем по его щеке и шее, по груди в вырезе рубашки, надавила острым краем ногтя, неотрывно глядя, как из-под него проступает кровь.

— Потому что больше убивать не сможет, – селянин вздрогнул: Дэя ослабила внушение, и сейчас в глазах мужчины плескался страх. Так ей нравилось гораздо больше. – Отпустите, – сдавленно прошептал он, – у меня жена… дети… мы все отдадим… только отпустите.