Книга Королевская магия, страница 90 – Марина Эльденберт

Эдер приблизился, положил голову мне на колени, я запустила пальцы в волшебную гриву. Я не сказала Райнхарту про Ликровеца, в частности, про то, что он назначен моим куратором и будет учить меня магии хотя бы потому, что в этом случае спровоцировать их мог уже его светлость. Зная его эту самую светлость. И при этом сам мог пострадать!

— Хочу снова стать цветочницей, – сказала я. – И несостоявшимся драматургом.

— Р-р-р-р, – на удивление мягко ответил лев. Почти как его создатель сегодня.

Я же посидела несколько минут и поднялась. Ну что, заговорщики сами себя не раскроют, пора действовать! И кажется, я даже знаю, с кого начать.

Райнхарт

Покидать Алисию, оставлять ее во дворце, безумно не хотелось. Что там говорить, все во мне противилось этому. Но и забрать ее с собой я не мог. Пока не мог. Даже если бы Алисия этого захотела, Ликровец и многочисленная королевская стража просто не отпустит принцессу, а я окажусь в соседней камере с матерью и больше ничем не смогу помочь ни моей цветочнице, ни сестре, ни Леграссии.

Необходимо доиграть роль до конца и надеяться на благоразумие моей любимой женщины.

Несмотря на раздражение от невозможности быть рядом с Алисией, я покидал дворец с отпечатком ее нежного поцелуя на губах и с надеждой в сердце. Потому что Алисия сказала, что я ей безумно дорог. В то, что все это в прошлом, не верила даже она, а значит, я ей безумно дорог.

Эти слова превращали меня чуть ли не в крылатого маджера и придавали мне столько сил, что я готов был смести любую преграду на своем пути. Любое препятствие. Раскрыть любой заговор и уничтожить каждого заговорщика, но для начала было необходимо их вычислить, и я решил начать с той зацепки, которая у меня появилась благодаря матери.

С Жанны.

В отличие от Зигвальда, ее родного сына, я никогда не был по-настоящему близок с мачехой. Она не заменила мне мать, между нами всегда была граница, которую ни я, ни Жанна не пересекали. Но сейчас я собой не был и мог узнать, насколько она откровенна с сыном.

Вернувшись в городской дом мачехи, я обнаружил ее в слезах и в отчаянии. Жанна возлежала на кушетке в любимой зеленой гостиной и прижимала кружевной платочек к лицу. Прическа у нее растрепалась, глаза покраснели и опухли, а губы подрагивали. Даже во время траура по отцу, на его похоронах и после, она выглядела лучше. Рядом на столике стояло несколько склянок, судя по характерному сладковатому запаху, с успокоительными зельями, фарфоровый чайничек и остывший в чашке чай.

Я понимал, что своим визитом к ней здорово рискую. Потому что никто так не знает своих детей как мать, но когда еще выпадет шанс поговорить с Жанной начистоту?

При моем появлении мачеха села и впилась в меня полным надежды взглядом:

— Что сказала ее величество?

— Отправила магов из личной гвардии на помощь Райнхарту.

— И что? Он нашел мою крошку Эле?

Мне жаль ее разочаровывать, но Зигвальд еще не связывался со мной, хотя пообещал это сделать, когда Элеонор будет с ним.

— Он него еще не было вестей.

Мачеха издала рычание, достойное раненой львицы, и резко поднялась.

— Это все из-за него! – вскричала она и буквально заметалась по гостиной.

— Мама? – я приподнял бровь, оставаясь в невозмутимом образе Зига.

— Это все из-за Райнхарта и его увлечения новоявленной принцессой.