Книга Королевская магия, страница 8 – Марина Эльденберт

Я, если честно, упустила момент, когда извозчик с Зигвальдом успели познакомиться: видимо, когда я стояла на площади, оглушенная прибытием, а они договаривались о цене. Тем не менее сейчас у меня были проблемы поважнее – например, как сказать маме, что я сказала не то.

— Что же мы стоим! – воскликнула она. – Заходите в дом. Я накрою на стол, или сначала покажу вам комнату… Вам придется спать в комнате Алисии, а дочь я заберу к себе. У нас не так много спален.

Последнее мама произнесла немного извиняющимся тоном. С Зигвальдом они еще не успели толком познакомиться, но, судя по всему, в нем безошибочно угадывался аристократ. Или она просто услышала, что сказал извозчик?

— Алисия, дорогая, – мама шагнула ко мне и порывисто меня обняла.

Потом смущенно отстранилась, и, явно испытывая неловкость, указала на распахнутую дверь.

— Прошу, проходите.

Я была не в себе. Я определенно была не в себе, когда это сказала, и еще больше я чувствовала себя не в себе сейчас. Поэтому просто приняла руку Зигвальда, шагнула за ним в дом, а следом за нами уже спешила мама.

— Слуг у нас нет, мы все сами, – забормотала она. – Поэтому располагайтесь вот тут, в гостиной, а я сейчас…

— Эри Армсвилл, – Зигвальд мягко ее прервал, – я высоко ценю ваше гостеприимство, но я из тех, кто в состоянии самостоятельно застелить себе постель и сделать все, что позволяет сделать наличие двух рук и разума. Поэтому я буду благодарен, если вы просто покажете мне, где я могу оставить свои вещи и привести себя в порядок.

— Ох, – мама всплеснула руками. – Да, конечно. Пойдемте.

Поскольку я все еще пребывала не в себе, мне оставалось смотреть, как мама и подмигнувший мне Зигвальд скрываются на второй половине дома. Если так можно выразиться. Домик на самом деле был миниатюрный: две спальни, мамина и моя, небольшая ванная комната с умывальником и поливочной схемой, которая все время ломалась, из-за чего шла то очень холодная, то очень горячая вода. И место, где, собственно, осталась я – кухня и по совместительству гостиная-столовая.

Для привыкшего к совершенно другим интерьерам и масштабам Зигвальда, наверное, это было примерно то же самое, как если бы я зашла в дощатую сувенирную лавочку, которыми пестрели улицы Гриза, и в которой помимо сувениров и владельца не мог поместиться никто, и осталась там жить.

Пресветлый! Что я наделала?!

На этой безумной мысли меня и застала мама.

— Алисия! А где твои вещи? – Она выглядела взволнованной, но улыбалась.

— Я их забыла.

Вот, даже не солгала.

— Забыла?! Как же так?

— Очень торопилась на поезд.

— Ох, узнаю свою девочку. Вечно все теряет. Вечно витает в облаках. Но… его светлость?! Алисия, как вы познакомились?

— Прошу прощения, – к нам вышел Зигвальд, чем снова меня спас. – Алисия, должно быть, сильно устала с дороги. Ты хочешь есть, огонек мой?

«Огонек» меня просто добил.

— Прошу прощения, – это сказала уже я и убежала в спальню.

В мамину, потому что мою занимал Зигвальд, а оказавшись в маминой комнате, поняла, что совершенно не знаю, что мне делать. Я думала приехать, закрыться у себя, прорыдаться и начать все заново – в Гризе, в цветочной лавке, с новой пьесой, но у меня осталась только мамина комната, в которой рыдать не рекомендуется – сразу начнутся вопросы.