Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 99 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— Разве кровь гротхэнов не застывает сразу после их смерти?

— Застывает. Превращается в лед, теряет свои свойства. Ни одного плененного гротхэна за последние два столетия в Драэре не было.

— Сколько же этому яду лет?

— Много. – Хьяртан помрачнел еще сильнее. – Ливия, простите меня.

Я приоткрыла рот, но потом только головой покачала:

— Может быть, я умерла и брежу?

Он улыбнулся моей шутке. На миг. И снова нахмурился.

— Этого я бы себе никогда не простил. Впрочем, простить то, что вам пришлось пережить… – Он сжал зубы, на скулах заиграли желваки. – Я мог бы опоздать на пару минут, и тогда…

Снежный не стал договаривать, и без того понятно, что тогда мы бы с ним уже не беседовали, а мой брат узнал бы обо всем только утром. О том, что он снова стал сиротой. При мысли об этом меня столь основательно пробрало, что я невольно повысила голос:

— Удалось выяснить, кто это сделал?

— Служанка, которая принесла свечи, мертва. – Я прижала руку к губам. – Но я это обязательно выясню, Ливия. Никто не смеет причинять боль моим близким.

Теперь было действительно впору открывать рот, как деревенской простушке, но я настолько навпечатлялась за последнее время, что заявление Снежного приняла как факт. В конце концов, этот мужчина меня спас… опять. Он сделал моего брата счастливым. Он исцелит его – точнее, его лекарь, но это дело десятое. Даже если убрать все это, как вполне очевидное, никто не заставлял его сидеть рядом со мной и ждать, пока очнусь. Он мог оставить рядом со мной Каэтана, или его помощника, или Дороту пригласить, но пришел сам. Не просто пришел, а сидел рядом и держал мою руку в своей… наверное, все это время.

Нужно быть совсем слепой, чтобы не видеть его ко мне отношение. И, пожалуй, своего к нему тоже. Возможно, мне стоит попробовать… дать нам шанс не расстаться врагами?

— Сейчас допрашивают всех, кто общался с ней за последнее время, – продолжил он, а я неожиданно для себя произнесла:

— Как думаете, у нас с вами есть шанс общаться так, чтобы при этом ни один из нас не был при смерти?

Хьяртан приподнял брови, улыбнулся, потом все-таки не выдержал и рассмеялся. У него был удивительно заразительный смех. Продержалась я недолго – прыснув, расхохоталась как сумасшедшая, вытирая выступившие слезы.

— Вы удивительная девушка, Ливия, – произнес он, отсмеявшись. – Только вы можете шутить после того, как вас чуть не отравили.

— Но не отравили же, – резонно заметила, – что ж, мне теперь совсем не шутить?

Мы замолчали, вглядываясь друг в друга, и я окунулась в мысль, что за эту ночь мы стали значительно ближе, чем за все время нашего знакомства. Как такое объяснить? Ты смотришь на мужчину и видишь один образ: резкого, жесткого правителя, которому наплевать на чувства, для которого важна только власть, а потом он раскрывается с таких сторон, о которых даже подумать не могла.

— Зачем вы за мной пошли? Оставили гостей…

— А почему вы спрашиваете, Ливия?

Как бы это объяснить, чтобы не позволить лишнего. Себе. Своему сердцу, которое, кажется, окончательно сошло с ума и бьется как бешеное. Или это последствия отравления?

— Мне просто интересно.

— Просто интересно… – Он усмехнулся, и я еще отчетливее увидела залегшие под его глазами темные круги. Это встряхнуло меня и вернуло в реальность: ему было нехорошо еще вчера, на балу. Потом он всю ночь просидел со мной, а сейчас… Ничего не спрашивает и не говорит, хотя может наклониться и взять мою силу. Она ведь ему нужна.