Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 58 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Осторожненько извлекла пальцы из ладони его величества и убрала руку. Правда, толку от этого мало, Она все равно горела. Пылала.

— Что произошло? – спросила, покосившись на сидящее величество.

Ему не говорили, что по этикету такое недопустимо? А то как меня отчитывать, так всегда пожалуйста, а сам на этот этикет… айсберг положил.

— Ты делилась со мной силой, но я был слишком слаб. Поэтому, когда почувствовал твой огонь, твою силу, набросился на тебя. Этого я не помню. Помню только, что видел твой свет… – Он снова потянулся к моей руке, и я от греха подальше сунула ее под одеяло.

Теперь, чтобы дотянуться до второй, ему пришлось бы перегнуться через меня, а этого этикет совершенно точно не вынесет. Даже при том, что его уже придавило айсбергом.

Так и не получив мою руку, Снежный слегка нахмурился, но все же продолжил:

— Ослепительный. Яркий, как солнце. Как сама жизнь. А в себя я пришел после того, как меня от тебя оторвали. Мои братья. Каэтан… был слегка раздосадован.

Какой-то слишком откровенный разговор у нас получается.

Закусив губу, спросила:

— А что было бы, если бы не оторвали?

Снежный нахмурился сильнее.

— Вероятно, тебя бы не стало. Но это больше не повторится, Ливия. Каэтан со своим помощником займется изучением твоей особенности, в том числе и нашей связи. Я буду лично контролировать исследования, поэтому можешь не сомневаться, твоей жизни больше ничто не угрожает.

Я ему верила. А еще была рада, что он жив. Настолько, что впору опасаться за собственное благоразумие. Нет, радоваться тому, что ты спасла жизнь, – это нормально. Ненормально радоваться так: когда смотришь на мужчину, а сердце начинает заполошно колотиться. Когда понимаешь, что с ним все в порядке, и осознание этого разгорается внутри непонятным чувством, имя которому я подобрать не могла.

Не могла и не буду, лучше не надо.

— И как разорвать эту связь.

— Что? – Снежный посуровел.

— Как разорвать нашу связь, – повторила. – Вряд ли вы будете счастливы, если всю оставшуюся жизнь придется зависеть от меня. Даже если найдете способ, как превратить меня в ваше личное солнышко на веки вечные.

И что ему на этот раз не понравилось? Величество превратилось в снеговую тучу.

— Ты права. – Он поднялся. Вот и хорошо!

— О нашем секрете знают только мои братья, Каэтан и его помощник. Говорить об этом кому-то еще я запрещаю.

Запрещает он!

— Как скажете, – согласилась. Глаза Снежного превратились в две узкие щелки, и я добавила, сложив руки на груди: – Ваше величество. – Вроде все по этикету, но получилось язвительно.

Какое-то время мы смотрели друг на друга и молчали, но в нашем молчании мне чудилось гораздо больше слов, чем в самом яростном диалоге.

Потом Снежный все же произнес:

— В таком случае возвращаю вас Каэтану. Ливия, – он сделал акцент на моем имени точь-в-точь с интонацией, что и я на его титуле. – Доброй ночи. – И ушел.

Я перевела взгляд на окна. Портьеры не были прикрыты, и из-за них просачивался лунный свет, подогреваемый пламенем свечей и огнем, разгулявшимся в камине. Впрочем, долго любоваться небом над Эрнхеймом не получилось: вернулся целитель.

Каэтан снова осмотрел меня, поинтересовался, не вспомнила ли я что-то. Кивнул в ответ на мое короткое сообщение об ужине, порекомендовал больше отдыхать и тоже удалился, оставив меня с восстанавливающим силы зельем со снотворным эффектом, которое нужно запивать большим количеством воды.