Книга Надежда Феникса, страница 74 – Марина Эльденберт

— Что именно? — уточнила я, открывая второй глаз и стараясь не держаться за дракона так, словно собираюсь выдрать эти две чешуинки и оставить себе на память.

— Адреналин.

— Ты знаешь, что такое адреналин?! — от неожиданности и стресса даже на «ты» перешла.

— Ну знаете ли! — фыркнул дракон. — Мы же не дикари какие–то! Медицина, конечно, у нас совершенно другого уровня, но тем не менее очень и очень полезная. Куда как более щадящая, чем у вас. Те же зелья, например. Не в пример вашей отраве, то есть таблеткам. Они не воздействуют на желудок и устраняют не симптомы, а причину болезни. Работают именно с ней. Не говоря уже о самих методиках исцеления. Абсолютно бескровных! А ваши скальпели и прочий примитив… фу.

Я решила не обижаться, в конце концов, я бы и сама не отказалась от продвинутых методов исцеления в нашем мире. От тех же зелий и магии, да и кто отказался бы? Если бы вместо полостной или даже лазерной операции можно было бы с часок под руками умелого лекаря полежать — и все, как новенький!

— Стойте, а откуда вы знаете про мой мир и таблетки? — прищурилась я. — Тоже заранее изучали?

— Это как сказать, Надежда. Я вчера почти весь вечер провел с вашей бабушкой, премилая, надо отметить, женщина. На нас даже коситься начали, — Миранхрад словно хохотнул. — Тем не менее я узнал много всего нового о вашем мире. И о вас.

И бабуля туда же! Всяким драконам всякое обо мне рассказывает!

— И что она обо мне сказала?

— Я обещал не передавать подробности нашей беседы.

Ну и не надо. Не очень хотелось–то!

Мне вот, например, уже было не так страшно. Почувствовав, что быть сдутой с дракона, как пылинка с полировки, мне не грозит, я начала осматриваться и даже наслаждаться. Море под восходящим солнцем стало таким ярким, таким невероятно–прекрасным: подернутая легкой рябью гладь словно была шелковым полотном, расстеленным на земле. На ней искрились блики, и эта гладь была бескрайней — впереди, сзади, слева, справа — только вода и горизонт. Когда, осмелев, я обернулась назад, то обнаружила что замка Феникса и скал уже не видно.

Не знаю почему, но во мне, несмотря на восторг полета, это отозвалось легкой грустью. Ужалило так, как микро–пчелка.

— Но без подробностей могу сказать, что ваша бабушка вами гордится и считает вас самой разумной из всех своих внучек. И самой деловой.

— Хотелось бы верить, что она это серьезно, — пробормотала я.

— Я не нашел причины сомневаться в ее словах.

Я вздохнула.

— По–моему, вы слишком требовательны к себе, Надежда.

— Скажите это его императорскому величеству.

Дракон ничего не ответил, но почему–то ускорился. Да и в принципе замолчал, а мне оставалось только смотреть вокруг и наслаждаться свободой. Конечно, полет на драконе не сравнится с полетом на самолете, это совсем иные ощущения. Когда уходит страх, остается чистое незамутненное удовольствие и восторг, а еще — чувство, что ты паришь. В какой–то момент я даже раскинула руки, за что тут же получила выговор:

— Держитесь, Надежда!

И я держалась. До тех пор, пока Миранхард не сказал, что мы почти прилетели: и правда, впереди показался берег, а чуть поодаль от него — красивейший город, венчал который невероятно прекрасный дворец.

— Добро пожаловать в Драонастрию, — пророкотал дракон, и мы в самом деле начали снижаться.