Книга Надежда Феникса, страница 7 – Марина Эльденберт

Не из–за какой–то магии, Надя. Из–за магии алых сирин.

Кажется, сейчас я отчетливо поняла, как себя чувствуют люди с раздвоением личности, потому что одна часть меня тянула мое сознание за руку (ну или за что там можно тянуть сознание) в привычную реальность, а другая — как–то глубоко, отчетливо, ясно, тянулась к тому, о чем говорил этот странный похититель, надо отдать ему должное, действительно привлекательный. Тряхнув головой — не хватало еще на иномирных братьев императоров западать, я поинтересовалась:

— И как вы поняли, что меня ждет то же самое?

— Благодаря этому, — мужчина вытянул руку, и я увидела массивный перстень–печатку. Отличал его потемневший металл, в которым выбитыми черными разлетами красовались крылья, а между ними застыла рубиновая капля, которая при приближении ко мне опасно сверкнула. — Камень, показывающий уровень силы алых сирин, оннаэрт, слеза подземелья. В нашем мире очень много магии, поэтому реагирует он только в непосредственной близости от вас, что же касается вашего мира, там я мог следить за вами, даже находясь на другом конце города. Никаких магических примесей, только ваша искрометная, яростная сила, ларэй.

Последнее он произнес, как мне показалось, с восхищением, а еще его светло–серые, практически бесцветные глаза, на миг разогрелись от странных искр. Что касается меня, мне сейчас было не до восхищений, искр и прочего. Его слова «очень много магии» довольно точно характеризовали то, что со мной происходило в последние полчаса.

— Еще один признак — ваши волосы, — он бесцеремонно коснулся моей пряди, ставшей клубнично–земляничного цвета, а после с неким сожалением отпустил, позволив скользнуть на белоснежное полотно покрывала, где ее цвет стал еще ярче. — Смена цвета волос говорит о том, что магия алой сирин набирает силу.

Нет, если так подумать, в нашей семьей иногда происходило что–то… магическое. Например, бабушка могла, не повышая голоса, что–то сказать так, что ни одной из нас — ни мне, ни Вере, ни даже нашему младшему шилу в попе по имени Люба не приходило в голову спорить, напротив, подчиниться ее негромким, но сильным и таким влекущим интонациям просто хотелось. Искренне.

Да и насчет нас… мой талант и таланты сестер с первого класса отмечали на уроках пения. Сначала — у Веры, потом у меня, потом у младшей. Нас даже в школе называли «сестрички–певички», и, хотя по–настоящему заинтересовалась развитием голоса только Вера, прозвище крепко–накрепко к нам прилипло. Вот только даже во сне я себе не могла представить, что это связано с моим иномирным происхождением! Как и то, что когда мы втроем пели в детстве, взрослые следили за нами, как завороженные.

Как, а главное, почему я оказалась в немагическом мире, если сила моя отсюда? Бабушка все знала и молчала? Или она знала не больше нашего? А мама? Отец?

Вопросов было столько, и все они обрушились на меня разом, но главным все–таки было другое:

— Зачем я вам? — уточнила, сложив руки на груди.

— Не нам. Моему брату. Именно алая сирин, согласно пророчеству, поможет вернуть ему часть безвозвратно утраченной силы.

— Каким образом?

— Хм… кхм.

Мне показалось, или брат его императорского величества слегка запнулся? А еще нахмурился. Последнее мне точно не показалось, потому что светлые брови едва уловимо сдвинулись на переносице. Ну и чем ему так не понравился мой вопрос?