Книга Надежда Феникса, страница 37 – Марина Эльденберт

— Ык! — грозно произнесла Надежда.

Драконья печать не позволяла ей говорить нормально, но, судя по тому, что звуки уже могла издавать, скоро голос вернется полностью, и говорить она сможет нормально. И снова захотелось свернуть Лавею хребет: тварь полная, справился с беззащитной девушкой, лишив ее голоса.

Только сейчас Легран осознал, что все еще держит Надежду на руках, и осторожно опустил ее на покрывало. Она не стала комментировать, просто сверкнула глазищами. Голубыми, как весеннее яркое небо.

Некстати подумалось, на кого был бы похож наследник от нее. На него, или на нее. Чей цвет глаз впитал бы их сын…

Мысль оглушила настолько, что Легран резко шагнул назад. Мгновенное тепло, окутавшее сердце, сменилось привычным холодом. Нужно было что–то сказать, как–то прокомментировать ситуацию, но что тут скажешь? Оправдываться он не привык, да и к тому же, если будет какая–то информация по предателю, и сирин будет это интересно, он с ней поделится. Пока же…

— Я приглашу Доррана, чтобы осмотрел вас, ларэй, — коротко произнес он. — Сейчас вам лучше отдохнуть, завтра поговорим.

Легран едва успел развернуться, когда в спину ударило:

— Ы…нт!

— Ынт?

— Н-нт, — превозмогая магию Драконьей печати, выдала Надежда. И все же, какая у нее сила, если она так быстро нейтрализует заклятье? Пусть даже не самое мощное, но еще несколько дней она понятия не имела, что такое магия, а сейчас уже сражается с мощнейшим оружием против сирин. С тем, что нейтрализовать не могут даже сами драконы, только ждать, когда закончится его действие.

— Нет? — уточнил он. — Тогда чего вы хотите?

— Х…чу чтбы вс остлсь в сле. Хо–чу вплнить ншу дгворнность. И кк мжно ско–рее пкинуть этт мр.

Расшифровать то, что она говорила, было несложно. Хочет, чтобы все осталось в силе, выполнить договоренность. И как можно скорее покинуть этот мир.

Легран сам не понял, что его больше разозлило — то, что сирин назвала их… сделку договоренностью, то, что она хочет скорее покинуть его мир, или же то, что она вообще ему такое предложила. После случившегося.

— За кого вы меня принимаете? — скупо поинтересовался он. Достаточно сухо, чтобы не выдать бушующих внутри чувств. — Или считаете, что я на вас наброшусь после всего, что случилось?

Надежда мотнула головой.

— Тогда что?

— Я сма предлгаю. Не хчу здсь оставаться н однй лишнй мнуты.

Это тоже можно было понять. Это — можно. Но все же не то, что она ему это предлагает. Не то, что считает, что он так просто ее отпустит. И уж тем более не то, что их… гм, договоренность, не подождет.

— Я не считаю, что этот разговор стоит вести сейчас, — произнес он. — После всего, что вы пережили.

— Я в порядке, — она выдала первое большое слово целиком и радостно добавила: — Теперь уже точно!

В ответ Легран наградил тяжелым взглядом царапины на руках и разодранное платье.

— А, это, — сирин хмыкнула. — Видели бы вы, какая я вылезала из бабушкиного малинника! Точно никогда бы такую договоренность не предложили.

И ослепительно улыбнулась, а ему вдруг… ему вдруг отчаянно захотелось послать к гвиндам все «договоренности», шагнуть к ней и поцеловать. Просто так, но еще и так, чтобы думать забыла о срочных отъездах, обо всяких глупостях в стиле немедленного исполнения обязательств, о том, что это — обязательства, да и в принципе обо всем и обо всех. Кроме него.