Книга Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки», страница 65 – Марина Эльденберт, Галина Мишарина

Год спустя

Новая осень пришла в Лузянки тихо, как будто не хотела тревожить тех, кто наконец-то выдохнул после лета. Утром над лугами стелился туман — молочный, густой, будто кто-то разлил ведро сливок прямо на траву. Воздух пах дымом от костров и чем-то сладким — может, яблоками, которые бабуля сушила на веранде. И, если закрыть глаза, можно было подумать, что все Лузянки готовятся не к осени, а к какому-то большому празднику.

Впрочем, так оно и было — завтра у нас намечалось открытие глэмпинга (хотя первые туристы заезжали уже сегодня). И свадьба. Моя. Через месяц.

Я стояла на пороге большого шатра — белого, с деревянной верандой и висящими по периметру гирляндами, — и смотрела, как рабочие возятся у пруда. Один таскал доски, другой ругался на молоток, третий в очередной раз перепутал, куда ставить декоративный мостик. Надо всем этим хозяйством, как настоящий королевич, стоял Елисей. В клетчатой рубахе, джинсах и с рулеткой, болтающейся на поясе.

— Да не туда же, Вить! — крикнул он, и я услышала тот самый его хрипловатый тон, от которого у меня до сих пор что-то щекотало под ребрами. — Сказал же: мостик справа, над ним фонарики!

— Угу, — буркнул рабочий и пошел переделывать.

Елисей повернулся ко мне, заметил, что я пришла, и улыбнулся. Широко, по-настоящему, с теми самыми ямочками, из-за которых сердце заходится, когда я их вижу.

— Василиса, ну ты как, все внутри проверила? — крикнул он через площадку.

— Проверила, — ответила я, стараясь не улыбаться слишком очевидно. — И дома тоже. Пирожки у бабушки готовы, самовар кипит, Степанида принесла травы, сказала — повесь над каждой дверью, чтоб плохая энергетика не задерживалась, и туристы не разбежались.

— Главное, чтоб не от твоей Степаниды! — усмехнулся он и подошел ближе. — А то потом от гостей письма придут: спасибо за отдых, но мы теперь видим будущее и слышим соседей сквозь стены.

— Очень смешно, — фыркнула я. — Лучше скажи, ты к свадьбе костюм купил?

Он замялся. И все стало понятно без слов.

— Елисей! — Я покачала головой. — Я понимаю, что ты сроднился с этой клеточкой, но только не говори, что и на свадьбу будешь в ней.

— Так это счастливая рубаха, — невозмутимо ответил он. — И тебе она нравится.

Я закатила глаза, стараясь не сболтнуть, что без рубахи он мне тоже нравится. Но вот на свадьбе так вряд ли получится появиться. Елисей как будто мои мысли читал, потому что усмехнулся, подмигнул и потянулся к моим волосам, но я отступила.

— Эй! — Я шепнула, хотя рядом никого не было. — Бабуля где-то тут!

Он усмехнулся еще шире.

— Боишься, что Валентина Аркадьевна снова скажет, что «до свадьбы ни-ни»?

— Не «ни-ни», а «никаких гражданских браков», — передразнила я строго. — И добавит, что в нашем роду все должно быть по-честному.

— Ну-ну, — хмыкнул он. — Сколько раз у нас уже все было по-честному?

Я покраснела. Просто потому, что бабуля у меня проницательная, и, я уверена, обо всем догадывается. В общем-то, она была не против наших отношений, она была категорически против того, чтобы мы с Елисеем съезжались до свадьбы, и мы вместе решили, что стоит ее желание уважать. А вот удержаться друг от друга уже было выше наших сил.

Я как раз собиралась все это ему сказать, но тут из леса показалась Степанида — со своими неизменными седыми густыми косами и с корзиной. За ней топали три алабая: так уж получилось, что оставшиеся два пса, которые должны были меня растерзать, признали в привязавшемся к Степаниде вожака. И теперь они неофициально были у нас охранниками сначала стройки, а потом и глэмпинга от посягательств. Правда, посягательств больше не было: даже несмотря на то, что суд на Кощеевым и его помощниками затянулся, и был один опасный момент, когда казалось, что его адвокат поможет ему выкрутиться, пронесло.