Книга Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки», страница 56 – Марина Эльденберт, Галина Мишарина

Нет, здесь не царила кромешная тьма. В свете лучины я хорошо различала лицо женщины, приложившей к губам палец, и молчаливо сидящего рядом с ней огромного того самого раненого алабая. Глухо донеслись снаружи звуки шагов и собачий лай, а через пару минут долетели голоса. Я едва могла разобрать некоторые слова — в основном, матерные.

Меня искали и должны были найти, а иначе Кощеев бы своих подельников самих скормил собакам. Проблема для них заключалась в том, что снаружи почти сразу пошел дождь, и псы, хотя и чувствовали мой запах, не могли понять, куда я скрылась.

— Не переживай, — словно прочитав мои мысли, одними губами произнесла Степанида. — Травы у меня тут особые, собаки след не возьмут.

Мы долго сидели тихо, даже алабай застыл как изваяние, не выдавая себя ни единым звуком. Мне было холодно и больно, ноги онемели, шея (а я стояла, пригнувшись) затекла. Шорохи и звуки снаружи не стихали ни на секунду, бандиты были готовы сравнять рощу с землей, но непременно меня найти. И вдруг издалека донесся какой-то грохот.

Гром? Авария? Выстрел? Я осознала, что больше не могу стоять, и медленно опустилась на корточки, положив голову на колени. Все снова казалось нереальным, несмотря на боль. Сейчас отключусь — и окажусь в подвале Кощеева, и все повторится по кругу…

— Все, ушли, — негромко сказала Степанида. — Но мы не будем сразу вылезать, обождем чуток.

— Спасибо вам, — с трудом выговорила я. — Вы меня спасли. А мы где?

— Землянка у меня здесь, — пояснила она с улыбкой. — Неофициальная. Грибы храню, ягоды, кое-что особенное из микстур травяных. Вот, выпей. Полегчает.

Не знаю, что это было, но такое жгучее, что я с трудом поборола кашель.

— Надо решать, — сказала Степанида. — С Кощеевым. Он выбор сделал, и нам следует сделать свой.

— Не знаю, смогу ли что-то доказать. Я ведь и лиц тех, кто меня из леса утащил, не видела. А собаки… Скажут, мол, сама на частную территорию залезла — они и среагировали. Или еще что-нибудь придумают.

Я села на земляной пол, потому что уже даже на корточках не могла удержаться.

— Сама не дойдешь, — заключила Степанида. — Надобно помощь звать.

— Я попробую, спасибо… Просто боюсь, что бандиты где-то поблизости, и нас увидят. Тогда и меня, и вас тоже… собаки…

Наверное, на мгновение я потеряла сознание, потому что услышала лишь часть ответа Степаниды:

— …свела. Страшно им, вот и лютуют. Давай-ка я схожу, гляну, что там, а ты здесь побудь.

— Спасибо. Да.

Степанида, а за ней и пес, медленно поднялись по лестнице и вышли из землянки. По сути, это был погреб, причем, довольно уютный, но я не приглядывалась. Теперь, несмотря на холод и сырость, мне уже не сидеть хотелось, а лежать. Правда, тогда бы я примерзла к полу…

Я попыталась подняться, но голова так сильно кружилась, что пришлось опять сесть. Степанида и пес вылезли наружу — означало ли это, что там безопасно? Прошла минута или десять, и до меня донеслись знакомые голоса.

— Где она?

Я подняла голову и увидела в светлом проеме лицо Елисея. Из груди вырвался глухой жалобный стон, перед глазами все поплыло. Я смогла встать и сделать два шага к нему навстречу, и, оказавшись в теплых объятьях, разрыдалась.

— Я здесь, все будет хорошо, малышка. Не бойся, — пробормотал он, вытаскивая меня наружу и беря на руки. — Тебя больше никто не обидит. Ты можешь мне доверять, Василиса. Пожалуйста, просто верь мне.