Книга Золотая мгла, страница 66 – Марина Эльденберт

Когда мы прощались на конюшне, Луиза смотрела так, будто знает какую-то тайну, которая ей отчаянно нравится. Она даже не попыталась меня отговорить от этой сумасшедшей затеи. У матушки волосы бы дыбом встали, прознай она про мой ночной вояж, а Винсент бы вовсе не воспринял такое всерьез.

Одна. Ночью. Из Мортенхэйма в Лигенбург.

Ага.

Луиза же только сжала мои руки и пожелала счастливой дороги. Ну что за женщина!

Анри молчал, молчала и я, и с каждой минутой тишина становилась все более невыносимой. Глаза слипались – напряжение отступило, и теперь меня неудержимо клонило в сон.

— Вам придется подвинуться, – сказала я наконец. – Я устала и хочу спать.

— Неужели решила почтить меня своим монаршим присутствием?

— Вторая спальня не убрана, а я не хочу дышать пылью.

— Выставляя меня за дверь, ты об этом не думала, не так ли?

Я вспыхнула, подобрала юбки и направилась к двери. Да я лучше буду спать на улице, на подстилке для ног, да я… Меня перехватили до того, как я успела выйти – на удивление проворно, я же рванулась, отталкивая его. Даже много сил не потребовалось – он пошатнулся и не свалился на пол только потому, что рядом была стена.

— Что вам еще от меня надо?

— Тебе понравилась наша игра, Тереза?

Ненормальный! Еле ходит, еле говорит, а все про игры думает.

Отказаться? Но ведь это хороший способ вернуться в Мортенхэйм без него. Хуже, чем было, уже вряд ли будет. Да и вообще, получить свободу действий ровно на половину времени, что мне придется провести рядом с Анри – это же замечательно! И не только свободу времени, но еще и полную власть над ним.

— Желаете продолжить?

— А ты?

— По рукам! Ваш день – мой день. – Я протянула ему руку, но вместо того чтобы на нее опереться, он поцеловал мои пальцы. Какие же горячие у него губы!

— Вам нужно в постель, – резко заметила я.

— Только после тебя.

Я хмыкнула.

— Не представляю, как Мэри будет меня раздевать в вашем присутствии.

— Да забудь ты про свою Мэри.

Анри тяжело обошел кровать с другой стороны и буквально свалился на нее. В таком состоянии он не то что меня раздеть – себя раздеть не сможет. Ладно, с амазонкой я справлюсь сама, разве что с корсетом возникнут сложности. А вот ему бы не помешало: только сейчас я заметила запекшиеся на темной рубашке пятна крови. И сердце вдруг сжалось – так, как никогда раньше, болезненно, щемяще-остро.

— Я помогу вам раздеться.

Анри повернулся ко мне, приподнявшись на локте.

— Ты – что?

— Не смотрите на меня так! – рыкнула я. – А то придушу подушкой.

— Так – это как?

Не знаю как. Слишком тепло для ваших насмешливых глаз. И светло, слишком светло. Я принялась расстегивать на муже рубашку столь свирепо, что чудом не оторвала несколько пуговиц. Ни порезов, ни кровоподтеков на нем не было – либо кровь не его, либо просто шла носом, а вот кожа под пальцами просто обжигала. Потом взялась за брюки – этот гад смотрел пристально, но я не собиралась отступать. Чего я там не видела, в конце концов… А! Все-таки не видела. Помимо воли к щекам прилила краска, потому что во время нашего чересчур тесного знакомства я избегала смотреть на его мужское достоинство. Которое, гм… было внушительным даже сейчас.

В общем, неудивительно, что прошлой ночью я себя чувствовала насаженной на вертел, хотя и… как-то странно это все было. Слишком приятно.