Книга Золотая мгла, страница 154 – Марина Эльденберт

— Что ж, я рада, что стала вашим серьезным прорывом.

Слова сорвались с языка раньше, чем я успела их остановить.

О другом надо думать, совсем о другом, но как-то неожиданно и невовремя вернулись и боль, и горечь. Надсадно заныло в груди, а вот разбивать о голову мужа было больше нечего. Даже графин он убрал на тумбочку.

Как же хочется пить!

— Тереза, все не так.

Анри осторожно взял меня за руку, но я вырвалась и бросила на него ненавидящий взгляд.

— Еще раз тронете меня – расцарапанной щекой не отделаетесь.

Браслет едва уловимо дернуло, взгляд полыхнул.

Что, не нравится, граф?

— Я принесу воды. – Он поднялся. – Хочешь есть?

От этой заботы хотелось выть. Если бы я проснулась в кандалах где-нибудь в подвале, и то было бы проще.

— Несите, запущу в вас кофейником. Надеюсь, там будет кипяток.

Жалкая детская попытка. Я впилась ногтями в ладони, закусила губу.

— Вы не выпустите меня из дома.

Он обернулся – уже у двери, взглянул раздраженно.

— Ты вообще слушала, что я говорил? Да, тебе придется остаться здесь, пока я не разберусь с младшим Эльгером. А потом…

— Потом вы еще раз объясните, почему я должна обо всем молчать. Разумеется, искренне заботясь о моих чувствах и чувствах моей семьи. А еще о нашей безопасности.

Он сжал зубы, на скулах заиграли желваки.

— Мне не нужно твое молчание. Мне нужна ты, Тереза.

Лучше бы он этого не говорил.

Нужна, разумеется. Чтобы продолжать расследование. Чтобы Симон получил то, что ему нужно, и подпустил к себе еще ближе.

Отчаянно захотелось сделать больно. Так же, как было мне. Было, есть, будет… сколько там еще дней, месяцев, лет?… Графином так не ударишь, даже некромагией и то вряд ли.

— Мне только одно непонятно: почему вы не в ладах с Эриком?

Анри сложил руки на груди, прищурился.

— Потому что Симон отдал тебя мне. Потому что Симон имел неосторожность сказать, что не отказался бы от такого сына, как я. Потому что это ему передали.

— Ваш отец гордился бы таким комплиментом.

Он побледнел еще сильнее. Взгляд вонзился в меня подобно кардонийскому стилету.

— Твое счастье, что ты женщина, Тереза.

Анри вышел, и за закрывшейся дверью наступила страшная гнетущая тишина. Меня потряхивало – мелкой отвратительной дрожью. Внутри все переворачивалось, точно я была крохотными песочными часами, и кто-то постоянно засекал по мне время. Поворот. Прости-я-не-хотела-это-говорить. Поворот. Проваливай-ко-всем-демонам-солнечный ублюдок! Поворот. Всевидящий-только-не-уходи. Поворот. Какая-же-вы-тряпка-леди-Тереза. Поворот. Пожалуйста-хватит-я-больше-не-выдержу. Поворот…

Я отвернулась к окну, но здесь повсюду витал демонов призрак Анри Феро. Даже если закрыть глаза, здесь звучал его голос, шаги, его смех. Запах трав и шоколада. Тепло его рук. Это не выжечь из души, не вытряхнуть, не исправить. Мысль накрыла меня с головой, как морская волна зазевавшуюся купальщицу. А дальше – только дно, острая галька и холод бесконечного погружения. Я уткнулась в подушку, плотно, до сбивающегося дыхания, и заорала. Она пожирала все мои крики, превращая их в глухой еле слышный вой, я же лупила по кровати, пока не засаднило ладони, и выла – до тех пор, пока горло не превратилось в раскаленный добела горн.

А потом накатило забытье, стремительно подступающей темнотой и спасительным равнодушием.