Книга Парящая для дракона. Прыжок в бездну, страница 116 – Марина Эльденберт

Мне нужно это шоу.

— В том числе на то, чтобы справиться с его пламенем.

Я глубоко вздыхаю. Потому что в этот момент понимаю серьезность ситуации как никогда. Если я хочу воспитывать Льдинку сама, мне придется выйти замуж за Бена.

Этот момент мы уже проходили. Значит, остается искать другой вариант. Не в смысле выйти замуж, а в смысле – как справиться с пламенем ребенка, если у тебя этого самого пламени нет. Ну или, по крайней мере, не будет, когда я рожу, потому что сейчас оно у меня есть, прорывается через мою еще совсем маленькую кроху.

— Ясно, – говорю я.

— И что тебе ясно?

— Что у меня есть семь месяцев, чтобы что-то придумать, – закрываю тему. – Благодарю за обед, Бен. И не только за обед.

Он приподнимает брови.

— На здоровье, Лаура.

Если мы уже начали называть друг друга по именам, а не «девочка с коньками» и так далее, дело плохо. Пора бежать в океан, тем более что вряд ли я упущу такую возможность, раз она мне представилась.

В воде я чувствую себя на удивление комфортно. Мне это представлялось иначе – чем-то похожим, но не настолько восхитительным. Солнце становится чуточку мягче, правда, в Зингсприде это воспринимается исключительно как «я не превращусь в уголек, пока буду бежать от воды до зонтика». На этот раз я доплываю до ограничительной линии и смотрю на берег: Бен по-прежнему в шезлонге.

Ну и что мне с этим делать?

В смысле со всем, что нас связывает?

Сейчас мне кажется, что мне существенно не хватает ластика для памяти, как в графической программе. Затер часть воспоминаний – и живешь себе дальше, наслаждаешься, а не вспоминаешь ледяные глаза, в которых небо Ферверна мешается со снегами и вьюгами.

Толку-то, правда, их вспоминать?

Я возвращаюсь на берег, пытаюсь сопоставить время Ферверна и время Аронгары, понимаю, что в Ферверне сейчас дело движется к ночи, но мне жизненно необходимо позвонить Рин. Мне нужно с ней поговорить хотя бы просто ни о чем, если не о том, о чем я молчала. Теперь молчать уже не имеет смысла, поэтому…

Рин не берет трубку. Я сбрасываю и пишу сообщение:

«Привет. Уже спишь?»

Что вряд ли, Рин не из тех, кто рано ложится.

Ответ на сообщение не приходит, Бен сдвигает солнцезащитные очки в сторону, чтобы посмотреть на меня. Потом оставляет их на шезлонге и идет купаться, а я переползаю в бассейн. В бассейне, в прогретой солнцем воде вообще можно спать (если, разумеется, хочешь проснуться сваренной вкрутую). Поэтому я плыву под зонтик-водопад и там сижу, рассматривая темный дисплей.

От Рин по-прежнему ничего, и когда я уже думаю, что она все-таки легла спать, мне приходит сообщение: «Не пиши мне больше».

Это настолько неожиданно, что я не представляю, что и думать. Поэтому перезваниваю – раз, другой, третий. На четвертый, когда меня сбрасывают снова, чуть ли не швыряю телефон на песок, но передумываю и набираю снова.

Рин выключает телефон.

И тогда я набираю уже Сэфла. К тому моменту, как из динамиков доносятся гудки, меня уже слегка потряхивает, и я смутно представляю себе, что буду делать, если и он не ответит, но он отвечает.

— Привет, Лаура, – говорит он. – Надеюсь, у тебя есть достойные объяснения тому, что ты сделала.

Его тон не оставляет никаких шансов на то, что я разбила тарелку в доме родителей Рин или что-то вроде. Но откуда он может знать?! Откуда они могут знать?!