Книга Парящая для дракона. Прыжок в бездну, страница 105 – Марина Эльденберт

Я бы тоже не отказалась поспать сутки-другие, но не сегодня.

— Бен, – говорю я, когда захожу на кухню.

Там пахнет так одуряюще вкусно, что мой желудок просыпается почти мгновенно, но мне сейчас не до гастрономических изысков.

— Доброе утро. – Он оборачивается.

Так, как будто вчера ничего не было. Просто «доброе утро».

— Нам надо поговорить. О том, что случилось.

— Не надо. Потому что ничего не случилось. – Он отворачивается к сковороде, которая тут невесть откуда взялась.

Вообще, его отчиму надо объявить особую благодарность за то, что нам не пришлось жить в гостинице, а потом еще мотаться и искать себе жилье по всему городу. Наверное, если бы пришлось, я села бы в уголок и тихо плакала. В любом случае у нас крутая, полностью обставленная квартира на предпоследнем этаже, а из окон видно побережье. Сейчас оно лазорево-синее, я замечаю это, мельком бросив взгляд через плечо Бена.

— Я прошу прощения, – говорю я. – За то, что…

— Если мне придется заткнуть твой рот рогаликом, я это сделаю. – Он смотрит на меня в упор. – Что в моих словах, Лаура, тебе непонятно? Я не хочу об этом говорить.

— Как хочешь. – Я пожимаю плечами, сажусь. – Где ты нашел рогалики?

Они и правда возвышаются горкой на столе, на большом блюде. Тянусь к самому верхнему – он со сливочным сыром, и там внутри что-то еще, похожее на джем.

— Эй, – Бен ставит передо мной тарелку и стряхивает на нее кусочки поджаренного бекона. – Завтрак еще не начался.

— А он у нас по расписанию? – Из вредности вгрызаюсь в рогалик, а после повторяю вопрос: – Так где ты их нашел?

К бекону присоединяется пенное суфле с кусочками перца и крупной солью. Только после этого Бен отвечает:

— В нашем доме внизу есть рагранская кофейня. Там продается много всего интересного.

Откуда-то сверху доносится «вж-у-у-ух»! – и Гринни влетает на кухню. Пикирует прямо на стол, но Бен выставляет руку, и ей приходится резко менять траекторию. Она обиженно вирчит и садится на пол.

— Будешь вести себя как помойная набла – усыплю.

Я уже привыкла к стилю его общения, поэтому пропускаю этот комментарий мимо ушей.

— Что будешь делать сегодня?

— Ты уже забыла? Нам нужно оформить вид на жительство, потом буду искать работу.

Работа – это просто моя боль. По двум причинам.

Во-первых, потому что из-за меня он потерял работу второй раз, а во-вторых, потому что мне нужно тоже искать работу. Только сейчас я понимаю, что, если пойду на собеседование, мне придется сказать о том, что я беременна. Это открытие меня оглушает, равно как и следующее за ним. Здесь, в Аронгаре, нет клиники знакомой Бена, и я не смогу сделать УЗИ. Точнее, смогу, но в тайне это не останется.

В эту минуту я понимаю, что больше не хочу это скрывать.

Больше не хочу прятаться, бегать по странам и городам, в том числе от самой себя.

— Ты знаешь хорошую женскую клинику в Зингсприде? – спрашиваю, в упор глядя на Бена.

Он откладывает вилку и нож.

— Ты о чем, Лаура?

— О том, что я хочу пройти полноценное обследование, чтобы убедиться, что со мной и с ребенком все будет хорошо.

А если Торн Ландерстерг хочет войны, он ее получит.

Если он не оставит меня в покое, я всему миру расскажу правду и, клянусь, ему это не понравится. Ему, а особенно – его реформе.

Бен внимательно на меня смотрит, так внимательно, что мне начинает казаться, что на мне осталось что-то от рогалика или сливочного сыра. Или что я случайно уронила на себя кусок пенного суфле, и когда я уже готова идти к зеркалу, он наконец произносит: