Книга По ту сторону льда, страница 44 – Марина Эльденберт

— С чего ты взяла, что она личная?

— Неужели Стенгерберг способен не ответить на твой звонок? Или кто-то из тех, кто позвонил тебе по срочному делу? — она усмехается, а потом отворачивается.

Остаток пути мы снова молчим.

Не ответить на мой звонок может только Лаура Хэдфенгер, это правда. Солливер, пожалуй, даже вправе злиться — но на кого именно она злится, на меня или на себя — за то, что позволила себе этот всплеск, сказать сложно. Не так уж это и критично, на самом деле, потому что ее злость — меньшее из зол.

Мое самое большое зло находится сейчас в Рагране.

Это зло внутри меня, и так будет до тех пор, пока я не посмотрю ей в глаза.

Видеосообщение от Бермайера застает меня на полпути к дому — уже после того, как я высадил Солливер, а сейчас в сопровождении мергхандаров направляюсь к себе.

«Ферн Ландерстерг, доброй ночи. Знаю, что сейчас у вас уже достаточно поздний час, но тщательно изучив ваш вопрос, мы пришли к мнению, что ваши предположения имеют под собой основания. Поэтому мы ждем вас в Рагране в любое время, и организуем обследование в соответствии со всеми протоколами».

Его секретарю я перезваниваю лично.

— Завтра утром, — говорю, когда мы с Бермайером обсуждаем время.

Утро будет у нас, у них же около четырех дня.

Завтра у меня помолвка, но мне все равно.

Завтра я навсегда оставлю Лауру Хэдфенгер в прошлом.

Стенгерберг меня тихо ненавидит. Должно быть. По крайней мере, я бы ненавидел, если бы мог себе позволить подобное — тем не менее он беспрекословно и мгновенно исполняет мои приказы.

Держать слежку за Эстфардхаром.

Оцепить их дом.

Отслеживать каждый шаг вместе или по отдельности.

Со стороны выглядит так, будто я помешался, и в глазах у Стенгерберга немой вопрос: почему мы просто не можем сразу пойти к ним и сделать то, что задумано.

Но я не хочу сразу.

Хочу сполна насладиться предвкушением этой встречи. Они считают, что у них есть время, есть бесчисленное множество лет, чтобы наслаждаться друг другом и радоваться тому факту, как здорово они меня обошли. Я даже не сомневаюсь, что именно так они думают, и когда я говорил о темных злых чувствах, я даже не представлял себе, какими они могут быть. По ощущениям во мне вскрываются глубины подводной тьмы всех вод Ферверна, и чешуя ползет все выше и выше. За последние полчаса, например, она уже почти подобралась к локтю, поэтому я сижу, закатав рукав и просто смотрю на напоминающую лапу дракона руку.

На столешнице, за которую не так давно (я смутно помню, сколько дней прошло с той встречи) Солливер цеплялась побелевшими пальцами, стоит бокал с ледяной водой. Ледяная вода в данном случае — игра слов, это национальный фервернский напиток, крепче него только медицинские растворы. Я даже не подносил его к губам, но помню, как он обжигает горло. Сейчас это не совсем точное определение, сильнее бегущего по руке пламени ничто не способно обжечь.

Пламени и того чувства, которое рождается в глубине закручивающейся внутри меня тьмы.

Привозят новые удлинненные перчатки. Затягивая руку в одну из них, я стараюсь не думать о встрече, которая мне предстоит.

Стараться и не думать — разные вещи.

Я рассматриваю свою квартиру, пожалуй, впервые с такого ракурса — когда снова и снова вспоминаю ее голос, доносящийся сверху. Ее шаги, когда она спускалась по лестнице. Ее взгляд, когда она сидела со мной за столом.