Книга По ту сторону льда, страница 35 – Марина Эльденберт

— Это очень вольная вариация ее слов.

— Разве?

— В оригинале они звучали так: я просила не убивать их, и он ударил меня по лицу. «Они не заслужили прощения», — сказал он, и не изменился в лице, когда я произнесла: «Я прошу не за отца и за мать. За народ, который живет на их землях».

Солливер подняла руки:

— Сдаюсь.

— Совершенно на тебя не похоже, — хмыкнул я.

— Возможно, я просто читала вольный пересказ.

— Иногда вольный пересказ ключевым образом искажает смысл того, что случилось.

— Но ни коим образом не отменяет сути поступка. Он заставил ее смотреть на казнь матери и отца, хотя сам пережил подобное.

— Если бы она не пошла смотреть, это значило бы, что она на их стороне.

— Совершенно точно нет.

— Да.

Солливер приподняла брови:

— Тебе знаком смысл слова «дискуссия», Торн Ландерстерг?

— Он заключается в обмене экспертными мнениями.

— Он заключается в самой дискуссии, — она указала на сцену. — При том, что я все равно останусь при своем мнении, а ты при своем. Странно, что об этом тебе говорю я.

— Остальные боятся.

Уголки ее губ дрогнули.

— Ты так и не рассказала, в чем именно солгало досье.

Солливер отвернулась, улыбаться тоже перестала.

— Он был влюблен в свою однокурсницу, которая встречалась с другим. Однокурсница была не промах, и хотела присвоить себе сразу двух парней, но поскольку второй ее парень, в которого была влюблена уже она, был против такого расклада, она придумала всю эту многоходовку со свингерством. Надеялась, что со временем сможет уболтать своего парня на то, что я там лишняя, мой парень надеялся, что однажды она поймет, что он лучше — в том числе и в постели, а я надеялась, что он влюбится в меня и забудет ее. Этот круговорот идиотов в природе продолжался бы еще долго, если бы я однажды случайно не услышала их разговор. Я послала их всех, а отцу сказала, что буду поступать в Аронгаре. Когда он попытался мне запретить, я рассказала ему правду. После этого он уже больше не возражал.

Она снова повернулась ко мне.

— Досье не раскрывают полноты картины, Торн. Даже если там представлена правда, она сомнительна для полноценных выводов о том, с кем ты имеешь дело. Когда в следующий раз захочешь что-нибудь обо мне узнать, лучше спроси меня прямо. Договорились?

— Договорились, — отвечаю я.

А сам думаю про того парня, который лапал Лауру Хэдфенгер. Я не отказал себе в удовольствии его допросить лично, и очень хорошо помню его взгляд, когда я вошел в кабинет. Странно, что его не хватил удар прямо там, за столом. Краска мгновенно стекла с лица, превращая его в подобие восковой маски, а я думал только про его руки на ее теле. Целых две секунды. Два шага.

Пока не опустился в кресло напротив.

Теперь его ждет суд — так же, как Эллегрин. В скором времени эта тема будет закрыта окончательно.

— Расскажи мне, — это я говорю через силу, выталкивая себя в настоящее, потому что настоящее — это то, что действительно важно. — О том, что произошло на самом деле.

— Ты правда хочешь это знать? — Она закидывает ногу на ногу.

— Я не спрашиваю о том, чего знать не хочу.

— Свингеры — это особая территория. — Солливер растянула губы в улыбке, но в этой улыбке не было ни искренности, ни жизни. — Когда он говорил, что увлекается этим, когда говорил, что хочет проводить время только с одной парой, я ни набла об этом не знала. Никто в той тусовке не проводит время только с одной парой. Но он обещал. И даже выполнял обещания. Мы уходили с вечеринок с разными парами, садились во флайс, летели… да кто его знает, до ближайшей парковки. Он платил им за молчание, за то, чтобы они никому не говорили, что ничего не было. Хорошо платил — и все ради нее. Мне говорил, что так будет не всегда, что рано или поздно все изменится. Мозги у меня были явно не на месте, когда я все это слушала, но, когда ты влюблена, мозги здесь ни при чем.