Книга По ту сторону льда, страница 17 – Марина Эльденберт

Я сделал паузу, а после продолжил:

— Когда я отдаю тебе частицу своего пламени, это не просто совпадение. Это идеальное совпадение, или родство пламени, поэтому да, Солливер. Побочный эффект есть. На других мужчин с моим харргалахт ты больше не посмотришь.

— Серьезное заявление.

— Такова природа харргалахт.

Солливер вздыхает:

— Как же с тобой сложно, Торн Ландерстерг. Куда ни посмотри, одни сплошные ограничения и обязательства.

— Без этого в моей жизни никуда. Хорошо, что ты это понимаешь.

Солливер поднимается, и в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она вышла за дверь и закрыла ее. Эта мысль никак не вяжется с тем, что мне нужно, но она приходит — мимолетная, скользящая и незначительная, как поток воздуха под крылом, чтобы тут же смениться штилем.

Она обходит стол, скользя кончиками пальцев по его поверхности, и это скользящее движение продолжается на моей перчатке.

— Значит, харргалахт, — произносит она, устраиваясь на столе и чуть наклоняясь ко мне.

Такая же мимолетная мысль о том, чтобы стянуть ее с этого стола — рывком, сильно — уже больше похожа на удар штормового ветра, поэтому я кладу ладонь на ее колено.

На этот раз мою руку перехватывает она.

— Ты собираешься поставить ее мне между ног?

То, как она говорит об этом, не оставляет ни малейшего сомнения: ей плевать, даже если так. Она просто откинется назад и разведет бедра.

— Харргалахт наносится над сердцем, чтобы была прямая связь моего пламени и твоей сути.

Солливер смеется.

— Ну в таком случае предлагаю переместить твою руку туда, где она будет наиболее функциональна.

Вместо ответа я стягиваю перчатку. Мне не надо смотреть ей в глаза, чтобы почувствовать реакцию тела: Солливер напрягается. Лаура даже не дернулась, а Солливер напрягается ощутимо. Настолько, что кожу начинает покалывать иглами животного страха. Недолго, но достаточно для того, чтобы позволить ей эту слабость и теперь уже посмотреть ей в глаза.

Что у нас там еще помимо страха?

— Что это? — спрашивает она.

— Последствия удара пламени.

— Но ты… разве такое возможно?

Помимо страха там еще интерес. Толика любопытства, но больше — такой ключевой исследовательский интерес, который ассоциируется у меня с ней гораздо больше, чем она думает. Почувствуй я хоть на миг отвращение или неприязнь, или что-то в том же ключе — Солливер оказалась бы за дверью раньше, чем успела это понять.

Поэтому сейчас я почти касаюсь покрытыми чешуей пальцами ее губ.

— Как видишь. Это секретная информация, Солливер, цени.

Ответа не дожидаюсь, киваю:

— Снимай платье.

Она поднимается и поворачивается ко мне спиной. Шуршит пояс, ткань обтекает ее тело, обнажая идеально чистую кожу, покатые плечи. Полоску белья.

Талию.

На талии оно и остается, Солливер подхватывает его и поворачивается ко мне лицом.

— Будет больно, — предупреждаю я. — И, возможно, ты не сразу его примешь.

— Что значит — не сразу?

— Может быть жар. В ближайшие сутки придется пить много воды.

— Я пью каждый час, — хмыкает она, а потом скользит пальчиком от ключицы к кромке белья. — Так что давай приступим.

— Вижу, ты любишь командовать.

— Никак не могу избавиться от этой пагубной привычки. Ты, судя по всему, тоже.

Я почти касаюсь ее плеча, змейка пламени стекает по воздуху за моей рукой. Солливер закусывает губу, глядя мне в глаза, а потом неожиданно обнимает меня за талию и подается вперед. Удар бедер о бедра получается слишком внезапным, равно как и прикосновение моих пальцев к ее груди. Первая искра пламени впивается в нежную кожу.