Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 169 – Марина Эльденберт

— Во-первых, мне плевать на Джермана Гроу.

Лаура скептически на меня посмотрела.

— Хорошо. Я не люблю его. После того как прочитал его комментарии по поводу первой части сценария.

«Не люблю» – это слабо сказано. После того как он прислал Лауре свои замечания и она убежала рыдать, я заглянул в письмо и всерьез задумался над политкорректностью отрывания головы Гранхарсена ввиду его тесного родства с Халлораном. Особенно когда отношения между Ферверном и Аронгарой только-только испытали свои первые потепления.

— Ты их все-таки прочитал, – почти укоризненно сказала она.

— Все-таки прочитал. Но дело не только в этом. Джерман Гроу – проститутка мужского пола, и это ничего не изменит.

— Торн!

— Что – Торн? – Я приподнял брови. – Он мотался между странами, пока не бросил свой хвост в пустоши Зингсприда, и не мог определиться, умный он или красивый, лет двадцать. Не считая его образа жизни.

Лаура фыркнула.

— Не хочу тебя расстраивать, но он счастливо женат, Торн.

— Не хочу тебя расстраивать, но я бы лучше позволил оторвать себе голову, чем разрешил своей дочери выйти за такого, как он.

— Так, давай оставим тему Джермана Гроу. – Лаура хлопнула меня по руке. – И поговорим… Ой!

От Лауры полыхнуло испугом, и я мгновенно перехватил ее за плечи, вглядываясь в глаза.

— Что случилось, Лаура?! Что?!

Испуг растаял, сменившись неуверенностью и восторгом. Лаура перехватила мою руку и положила себе на живот. Удар я почувствовал еще до того, как успел осознать, что это – Льдинка. Сначала меня мягко тюкнули в ладонь, а следом прилетело искоркой счастья.

— Она толкается! – судорожно вздохнула моя девочка. – Она толкается, Торн!

Положила руки поверх моих, впитывая эти первые родные удары вместе со мной. Защитная «скорлупа» почти полностью растворилась, остались только тонкие ниточки, которые таяли с каждым днем. Мы с Арденом отслеживали динамику, но Льдинка вела себя чудесно и, к счастью, собиралась родиться ребенком, а не драконенком, как изначально.

Правда, сейчас, глядя в сияющие счастьем глаза Лауры, чувствуя любовь, которая рождается в ней – к нашей дочери и ко мне, я думал только о ней. О том, что, даже если бы она родила драконенка, это был бы самый чудесный в мире драконенок. И о том, что я безумно ее люблю.

Лаура Хэдфенгер

Солливер Ригхарн выглядела бледной. Очень бледной и очень, очень одинокой. Несмотря на все, что я о ней знала, я понимала, что это сейчас не игра. Я чувствовала ее отчаяние. Пустоту. И странный, пока что непонятный уголек надежды, тлеющий глубоко внутри.

Нас разделяла перегородка из стекла, способного выдержать даже удар лазерного луча, она сидела за столом в комнате, в которой, кроме камер, охраны, металлических стен и переговорного устройства, больше ничего не было.

— Не удивляюсь, что ты пришла, – сказала она. – Только ты и могла прийти.

Я кивнула, задавив рождающуюся внутри совершенно никому не нужную жалость. Эта женщина готова была убить и меня, и Льдинку, и Торна. Тем не менее она говорила правду. После всего, что всплыло (так всегда бывает: стоит чему-то подняться на поверхность, и помимо него вытягивают еще с десяток дурно пахнущих историй, способных уничтожить любого), родители от нее отказались. Отказались все друзья и подруги, или те, кто себя таковыми считал.