Книга Черное пламя Раграна 2, страница 72 – Марина Эльденберт

— Как трогательно, — он прищурился. — Передо мной ты за задетые чувства не извиняешься.

— Ты тоже не особо, — не осталась в долгу я. — Даже не счел нужным попросить прощения за то, что вел себя со мной как со шлюхой. Здесь, в этом самом здании.

Вот уж не думала, что меня это до сих пор цепляет, а оказывается, цепляет. И ярости во мне столько, что я спокойно отзеркалю его и верну ему сполна.

— Так, значит, — холодно произносит он.

Обманчиво-холодно. Обманчиво — потому что сейчас я отчетливо понимаю, да, это работает наше двустороннее черное пламя, и его чувства отражаются во мне, как в зеркальной глади воды, под которой сейчас проплывает самое опасное существо нашего мира.

— Так, — подчеркиваю я. Говорить с ним мне совершенно расхотелось, поэтому я разворачиваюсь к подносу и стаканам, которые надо собрать, а заодно и к бутылкам. Их тоже надо собрать, но главное — не думать, не думать, не думать о мужчине, который стоит у меня за спиной и по ощущениям напоминает закованный в панцирь факел. По тем же самым ощущениям этот факел способен расплавить все вокруг, в том числе и его хваленую защищенную комнату, причем на раз. Пшик — и готово!

Когда все собрано на поднос, сзади доносится:

— Я запрещаю тебе с ним общаться, Аврора. Твоему сыну тоже. Охрана уже проинструктирована, няня тоже. Во избежание неприятностей тебе говорю это лично.

Во избежание неприятностей?! Лично?! Это он сейчас говорит женщине, у которой поднос со стеклянной посудой.

Это черное пламя, Аврора. Всего лишь черное пламя.

Поднос аккуратно возвращается на стол, а я резко разворачиваюсь к нему. Пожалуй, чересчур резко, но мои занятия балетом и выступления в ресторане даром не прошли: мне не грозит свернуть ноги на шпильках, баланс отличный.

— Ты ничего не можешь мне запретить, Бен, — отвечаю я. — Мы в свободной стране.

— Попробуй с ним поговорить — и узнаешь.

— Я тебя сейчас не узнаю! — невольно повышаю голос. — Что на тебя нашло?!

У него в глазах искрит пламя, или они просто потемнели, я не знаю. В меня же словно впрыснули драконью дозу адреналина, от которой меня начинает потряхивать: не уверена, что в таком состоянии стоит хвататься за подносы с кучей стекла, пока еще не битого.

— Что на меня нашло? — так же холодно интересуется он. — Возможно, то, что ты отказываешься принять мое предложение и вовсю кокетничаешь с другими мужчинами. Или то, что рассказываешь своему сыну, какой чудесный риамер Роу, у которого очень опасная работа. Или, возможно, то, что набиваешь себе цену, отказываясь пойти с ним на ужин.

У меня темнеет перед глазами — и отнюдь не потому, что во мне пламя. Хотя может быть и поэтому, я опять не уверена.

— Точно так же, по твоему мнению, я пришла набивать себе цену сюда, правда? — Меня трясет еще сильнее, адреналин в действии. — Но мы это уже проходили, нет? То, что я не кокетничаю с мужчинами, которые мне не нравятся, то, что я не пытаюсь кого-то соблазнить, просто потому что. И, Бен, если ты забыл, мы с тобой всю неделю вместе. И все праздники вместе. Вместе в том самом смысле, от которого даже дети бывают. Не то чтобы я хотела от тебя детей, но, наверное, это чего-то да стоит, да?

Его лицо становится хищным.

— Детей ты хочешь исключительно от неудачников и наблов вроде Карида, это я уже понял.