Книга Черное пламя Раграна 3, страница 76 – Марина Эльденберт

Чувство вины.

Глубокое, бесконечное, как океан между Ферверном и Аронгарой.

Только для него оно уже было в прошлом, а для меня…

Дети очень осторожно подпускали его к себе. Я бы сказала, вообще не подпускали, но спустя неделю, когда стало понятно, что ничего не меняется, Риа уже позволяла брать себя на руки. Лар перестал убегать, как только Вайдхэн входил в комнату, а Роа больше не смотрел драконенком. Бен каждый вечер желал им доброй ночи, но они ждали меня. Я тоже приходила, но уходила очень-очень быстро, чтобы не успеть уловить это разочарование на мордашках. Целовала шелковые щечки, укутывала малышей в одеяльца и выбегала, как ужаленная рагранскими пчелами.

Обычно Бен ждал меня у дверей спальни, и потом мы долго говорили. Точнее, говорила я, а он слушал. Наверное, я ему все уши прожужжала своими чувствами по этому поводу. Я успела и пореветь при нем, и посмеяться — истерично. Что только я ни делала и ни говорила, но он всегда был рядом. Неизменно.

Он слушал. Утешал. Иногда просто молчал, сидя рядом. Иногда притягивал к себе в объятия, а я не сопротивлялась, позволяя его губам касаться моей макушки. Чувствуя обжигающее кожу дыхание на своей шее.

Вот и сегодня вечером мы сидели именно так: я у него в руках, как в охапке.

— Завтра опять встречаемся с Зои, — сказала я. — Встреча, сезон второй.

Он усмехнулся.

Первая наша встреча ничего не дала, но тогда она проходила здесь, в этом самом пентхаусе. Подруга чувствовала себя неловко, я еще более неловко, и вот на завтра мы договорились, что я приеду к ним в гости с Ларом, как в старые добрые времена. Было немножко страшно.

Страшно — потому что каждый раз я будто шагала в пропасть прошлого, пытаясь там откопать настоящую себя. Потому что без этой настоящей меня, меня, в которой горела искра любви к миру, к детям, к Бену, к балету, я казалась себе фальшивой сломанной куклой.

— Я никогда не встречал никого более честного и искреннего чем ты, Аврора, — произнес Бен, когда я поделилась с ним своими мыслями.

— Но во мне не осталось чувств…

— Тех, других не осталось. Учись чувствовать по-другому. Так, как ты можешь сейчас. У тебя есть столько времени, сколько понадобится. — Он отвел волосы с моего лица. — Я никому не позволю тебя торопить. Когда будешь готова, выйдешь на пресс-конференцию и расскажешь обо всем, что посчитаешь нужным.

Я подняла голову и поняла, что падаю в его глаза, как в бескрайнюю, заполненную пламенем бездну. Еще я поняла, что он прав: мы бесконечно гоняемся за призраками прошлого вместо того, чтобы просто жить дальше.

— Я завтра поеду к Зои, — произнесла тихо. — Но на этом все. Я больше не буду пытаться провоцировать воспоминания. Буду просто жить.

— Отличное решение, Аврора.

Узор на моей руке снова раскалился, и Бен, словно почувствовав это, невесомо скользнул по моей коже пальцами. От нехитрого, казалось бы, прикосновения, в груди растеклась лава, а низ живота дернуло — томительно, сладко. Мне бы встать и уйти, но я не хотела. Я приподнялась, и, устроившись у него на коленях, заключила его лицо в ладони, накрывая губы своими.

Черное пламя Раграна

Чего он ожидал в последнюю очередь — так это такого вот поцелуя. Такого откровенного, резкого, беспричинного. От прикосновения желанных губ к губам сознание помутилось. Бен даже представить себе не мог, насколько он хотел эту женщину. Что можно вообще так кого-то желать, так отчаянно по кому-то изголодаться.