Книга Черное пламя Раграна 3, страница 128 – Марина Эльденберт

Движения, мягкие и тягучие, мгновенно сгладили остроту первого соединения, и сейчас я могла только цепляться за его плечи, выдыхая приглушенные стоны. Глядя ему в глаза и чувствуя нарастающее внутри удовольствие, затрагивающее, кажется, каждую клеточку моего тела.

Мы действительно стали единым целым, и я уже не понимала, чувствую я его или себя. Не понимала, как могла так долго ждать, как могла все это выдержать — разлуку с ним, наше отчуждение, наше отдаление. Внутри меня сейчас словно рождалась новая я, и наше слияние собралось покалыванием на ладонях. Знакомым покалыванием.

— Ой, — прошептала я, отнимая руки от его плеч.

— Не бойся, Аврора, — выдохнул он мне прямо в губы. — Отпусти его. Отпусти себя.

И я отпустила, позволив себе сорваться в такое яркое удовольствие, от которого выгнулась дугой. Пламя воспарило с моих ладоней, взлетев ввысь жаркими опасными ленточками. Волна за волной я содрогалась, чувствуя его дрожь внутри, сжимаясь и выдыхая стоны какими-то рывками.

Последняя вспышка была особенно острой и полыхнула перед глазами и внутри такой яростной силой, что я закричала, забыв обо всем. Ногтями вцепилась в покрывало, рискуя поджечь его беснующимся пламенем, содрогаясь в его руках. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.

Бен подхватил меня, привлекая к себе, все еще дрожащую, поцеловал, накрыл нас свободной стороной покрывала, и я уютно устроилась у него на плече.

— Это… это было… — Во мне кончились слова, поэтому я просто посмотрела на него, впитывая такие знакомые-незнакомые черты. Каждую черточку. Каждую тонкую ниточку морщин, собравшуюся у глаз, когда он улыбнулся.

Такой родной.

Такой невыносимо близкий…

Я хотела ему об этом сказать, но глаза закрылись сами собой, и меня увлекло в глубину сна.

От которого я очнулась, когда Бен уже спал.

Очнулась, резко открыв глаза и сев на постели. Спросонья или от того, что так быстро заснула, я не могла понять, что происходит, и сколько прошло времени. Руки и ноги казались тяжелыми, а голова была еще тяжелее.

«Бен», — хотела позвать я, но губы меня не слушались.

Мое тело вообще меня не слушалось, меня словно парализовало, но я двигалась! Я встала, направилась к двери, совершенно не стесняясь собственной наготы и того, что меня могут увидеть дети. Вальцгарды дежурили за дверями квартиры, но это я отметила сквозь какую-то мутную пелену сознания. Я просто осторожно коснулась панели, зачем-то обернулась на Бена.

Он не проснулся.

Я же спустилась вниз, прошла на кухню, приблизилась к столешнице и вытащила нож. Направляясь назад, я чувствовала внутри себя только злобу и тьму, которые превратили меня в марионетку и вели, дергая над ступеньками, поднимая наверх.

Что происходит?

Разум заметался в отчаянии, но я чувствовала себя как в толще воды.

«Это сон, Аврора, — раздался в голове чей-то резкий жестокий голос, — это просто сон».

Я снова шагнула в комнату, приблизившись к кровати.

Бен по-прежнему спал.

Я так любила его… но сейчас я люто его ненавидела.

Сознание по-прежнему было вязким и мутным, как желе. Я знала, я точно знала, что я должна сделать. И я замахнулась, чтобы ударить его прямо в сердце.

Черное пламя Раграна

— Бен!

Заснуть после самой чудесной ночи рядом с самой чудесной женщиной и проснуться от ее крика. Инстинкты сработали на раз: он перехватил лезвие ножа ладонями за миг до того, как оно вонзилось бы ему в грудь. Рукоять больно впилась в кожу, но с этой болью вряд ли могло сравниться то, что ему открылось.