Книга Жертва, страница 219 – Марина Эльденберт

Сейчас её звали не Авелин. Хилари. На границе перехода она думала о том, кого оставила рядом с измененными. О мужчине, что стрелял в неё, его звали Джеймс и долгое время он был важной частью её жизни. Авелин знала его, как Майкла Уоллеса, психопата, похитившего Энтони и державшего их взаперти. Попадись он ей на пути снова, она не задумываясь свернула бы ему шею, но Хилари не испытывала к нему ненависти.

Наблюдать за собственной-чужой смертью было странно и страшно. Авелин чувствовала, как тело Хилари сковал холод, и чувствовала, что не может пошевелиться. Последние эмоции — горечь, отчаяние, сожаление о том, что ей так и не удалось вырваться с Острова, снова прогуляться босиком по прибою и почувствовать тающий под ногами песок. Смеяться, подставляя лицо солнечным лучам и вдыхать соленый морской воздух, запоминая каждое мгновение. Хилари вспомнила имя Беатрис и мальчика по имени Люк, которому обещала позаботиться о ней; Корделию — ещё в те годы, когда они были близки. Перед глазами мелькали события прошлого, но в сознании Авелин они сливались в единое бесконечное воспоминание, в котором каждый следующий эпизод напрочь стирал из памяти предыдущий.

— Кристи! Крис!!! — голос Тони был совсем рядом. Он тряс её за плечи, стоя рядом и напряженно вглядываясь в лицо. Вопреки представлениям, она не лежала на холодном полу, а спиной вжималась в стену, рядом на полу сидел съежившийся доктор.

Авелин поняла, что произошло на самом деле. Сильвен рассказывал ей о таком явлении. Он называл его «эмоциональный якорь» — загадочная и необъяснимая связь с человеком, которого ты видишь впервые. Она помнила, как чувство Хилари к Заку зацепило её в фойе, помнило свое иррациональное доверие и стремление к ней.

«Я не могу объяснить, как это происходит, — говорил Сильвен, — как тем, кого мы практически не знаем, удается достучаться до нас таким загадочным образом».

Слушая его, Авелин могла только догадываться, с кем в его жизни был подобный опыт. Сильвен предполагал, что эта особенность связана со способностями измененных, о которых слишком мало известно. Чем старше ты становишься, чем больше столетий оставляешь за плечами, тем интереснее твои силы, которые порой проявляются неожиданно даже для тебя.

О своих умениях он никогда не распространялся, а над её теорией о связи с людьми в прошлой жизни посмеялся от души.

«Не веришь, что мы будем ходить по кругу, до тех пор, пока не разберемся в себе и не вырастем надо всеми нашими мелочными желаниями»? — шутила она.

«Тогда мы просто перестанем быть людьми», — отвечал Сильвен.

«Мы и так не люди».

«Люди, только с иным уровнем сознания. Но от этого наши желания и амбиции не становятся менее мелочными».

Говорил ли он то, что думает, или сам стремился убедить себя в собственных словах, Авелин знать не могла. Сильвен выбрал право оставаться галантным, жестким циником и тайной за семью печатями даже для них с Беатрис.

— Прости, — она вернулась в реальность, цепляясь за плечи Тони, — я тебя снова напугала?

— Ещё как. Что теперь будем делать?

Она резким движением оттолкнулась от стены, вздернула на ноги доктора.

Зак. Так Хилари называла его в мыслях, прощаясь.

— Она любила тебя, трусливый выродок, — прошипела ему в лицо, перехватила взгляд доктора, продираясь в сознание, нисколько не заботясь о его ощущениях. Авелин знала, что подобные методики травматичны для психики и болезненны, но она больше не собиралась его щадить. В бункере была индивидуальная система защиты, разблокировать дверь можно только с помощью кода, известного одному человеку. Лоуэллу.