Книга Все, что нас не убивает..., страница 181 – Сия Стриж

И с каждой моей мыслью, воспоминанием, желанием, фантазией, вокруг возникали призрачные образы.

Шепот усилился: «Да, это все ты. Ты нужна».

Я проследила за тем, как едва уловимые взглядом образы моих мыслей впитываются в рисунок энергетической паутинки, накладываясь и оживляя абстрактную картину.

Вот плотный голубой комок пропитался тонкой зеленой ниткой, превратившись во вполне узнаваемую Землю, где я родилась и выросла. А ниже черная спираль стала отчетливо напоминать мой первый мотоцикл. Рядом появился Эрик, широко улыбающийся, прямо как когда я призвала его в свой мир. Вспышка на границе рисунка, и там уже не просто крепкая золотая нить, а настоящий дракон, так впечатливший меня в первые месяцы пребывания здесь. А рядом легкий росчерк с серебристыми и синими вкраплениями, в котором легко можно узнать де Эксилира.

Тут и там, словно стекляшки в калейдоскопе, складывались фрагменты моей жизни. Счастливые и печальные, трудности и победы, глупости и важные события.

«Да, вот это и есть это жизнь! Это ты. Их больше нет. А ты есть».

Паутинка все уплотнялась, все новые и новые слои энергии накладывались поверх друг друга, пролетая сквозь меня.

И вот уже страшную дыру не тонкая сетка прикрывает, а плотно стягивает грубый рубец, рассасывающийся прямо на глазах. Еще мгновение, и уже ничего не напоминало о разрыве в пустоту.

М-м-м. А ларчик-то просто открывался.

Интересно, а кого это «их» нет? Других универсалов?

Солнышко ласково припекало, отчего думать становилось совсем лень.

Минуточку.

Солнышко?

Я распахнула глаза, резко вернувшись сознанием в свое собственное тело. И тут же их зажмурила с глухим стоном.

У-у-у. Как же плохо. Словно на месяц где-то забухала, а по пьяни да по доброте душевной решила несколько вагонов с картошкой разгрузить. Тело нещадно болело, каждая мышца ныла, голова стремилась развалиться на несколько частей, а желудок вообще намерился покинуть это негостеприимное тело, то и дело ощущаясь в области горла. Про сердце я вообще молчу, оно никак не могло определиться, толи ему гнаться за предателем желудком, толи махнуть на все рукой (или какие у него так конечности имеются) и вообще остановиться.

Моего лба ласково коснулись чьи-то чуть подрагивающие пальцы, убирая мокрую прядь волос.

— Джози, ты как, девочка? — хрипло произнес чей-то смутно знакомый голос.

Я вновь приоткрыла глаза.

— Спасибо, хреново, — любезно ответила я, чувствуя, как наждачкой царапают слова бедное горло.

Рядом со мной сидел Рен. Осунувшийся, посеревший, отчего шрам на лице выделялся еще сильнее, с мешками под невероятными синими глазами.

Я обвела слегка мутным взглядом свежий яркий пейзаж вокруг, отметив собравшийся рядом народ, и вновь сосредоточилась на лице ставшего дорогим мужчины.

— Видишь, Рен, — тихо произнесла я с гордой улыбкой, — я сделала все на отлично!

— Джози, — простонал он, бережно поднимая меня, — девочка…

— Джози, — перебила я, блаженно прикрывая глаза. — Мне нравится. Ради этого стоило рискнуть.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.