Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 24 – Людмила Закалюжная

— А, пришла наша голубушка! — повариха улыбнулась Парашке, и морщинки у глаз разбежались лучиками. Она вытерла руки о фартук, как делала всегда, прежде чем подать на стол. — Садись, родимая, поди, набегалась, пока барышню собирала. Отдохни немного.

Парашка машинально уселась на табуретку у печи. Тепло от теплого кирпича согревало спину. Дарья поставила перед ней пышущий паром пирожок и кружку душистого чая из самовара.

— Беспокоишься о барышне? — спросила она, угадав причину тревоги Парашки. — Не ровен час, опять припадок у нее случится, как недавно у мастерской. Мне Юрка рассказывал, как барышня накинулась на хозяина и как закричала не своим голосом: «Жив!» А потом начала смеяться, а слезы из глаз в три ручья.

Дарья покачала головой и, понизив голос, добавила:

— Глядела я на нее сегодня — не в себе девица. Словно неживая, как тень по дому бродит. А глаза… взрослые очень. Не по годам. Будто что-то страшное с ней произошло.

— И правда, Алиса Арсеньевна всегда такая веселая и ласковая, а тут… — тихо пробормотала Параша, а у самой горло свело от подступившей горечи.

«Если бы ты знала, тетя Дарья, если бы ты только знала…» — пронеслось у девушки в голове. Она отломила кусочек пирожка, но есть расхотелось.

Параша не желала предавать Горских. Никогда. Этот дом стал ей роднее той убогой лачуги на окраине, где она родилась. Девушка помнила, как мать, худая и изможденная, привела ее сюда семь лет назад, умоляя Арсения Петровича взять девочку в услужение.

— Возьмите, господин, девочка работящая, сирота… Отец на рудниках погиб… — голос матери дрожал, в нем слышались слезы и отчаянная надежда.

Арсений Петрович посмотрел на Парашу не сверху вниз, а как-то по-отечески, с легкой грустью в глазах.

— Читать умеешь? — спросил он мягко.

Девочка испуганно покачала головой. Ее руки дрожали, а в глазах застыл страх.

— Научим, — просто сказал он. — В нашем доме стыдно быть неграмотной.

В этих словах Парашка почувствовала не только обещание, но и какую-то особую теплоту, которая навсегда связала ее судьбу с этим домом.

И научили.

Барышня Алиса, тогда еще резвая девчонка с яркими голубыми глазами и задорной улыбкой, делилась с ней книгами и конфетами. Здесь ей не совали объедки со стола — каждый прием пищи был полноценным, а еда — вкусной и сытной.

Было с чем сравнить Параше. До этого она тоже работала в доме одного купца… Рыжего такого. Крутов фамилия. Так там ее не только могли оставить без ужина, но и огреть по спине палкой. Параша тогда еле месяц отработала, и когда получила два медяка, горько заплакала. Вернулась домой, а там шаром покати. Матери жалования швеи еле хватало, чтобы прокормить себя и младшего… Ванечку. Вот и пришлось Парашке снова идти в услужение, только повезло ей на этот раз.

Тетка Дарья, как увидела худющую девчонку, всплеснула руками и взялась Парашку откармливать. Она готовила густые наваристые супы, пышные пироги с румяной корочкой и сладкие каши. Вскоре худенькие щечки Параши налились румянцем, а фигурка стала статной и округлой. Именно в этом доме Параша впервые почувствовала себя не обузой, а человеком. Она словно ожила, начала смеяться и мечтать о будущем. И друг у нее появился. Юрка, сын поварихи.

А потом пришел Он.

Это случилось неделю назад. Парашка отпросилась на рынок за нитками — тонкими, шелковыми, нужными для перешива платья, которое Алиса Арсеньевна ей отдала. Платье было старомодным, но из хорошей ткани, и Параша мечтала его переделать, чтобы оно сидело на ней идеально.