Книга Большая и чистая Любовь, страница 7 – Карина Родионова

На рынке было шумно и людно, у прилавков и лотков толпились люди, вокруг кричали торговцы и зазыалы. Люба переходила от прилавка к прилавку, разрезая своим мощным телом толпу, таща на буксире Лютика и попутно разглядывая товар. Подходя к тому или иному прилавку, она спрашивала цену на продукт, выслушав торговца, цокала языком и назвала свою цену. Потом они громко спорили, пытаясь прийти к соглашению.

— Да что это за мясо! Ты посмотри, что за мясо! – возмущалась она, тыкая мне под нос очередной аппетитный кусок свежайшей говядины. – Да его даже мой кот есть не будет. Правда, Навь?

И я согласно кивал, что да, конечно, не буду. А вы пробовали спорить с голодной женщиной? И правильно, вот и я не стал.

В-общем, уходили мы с рынка с полной корзиной продуктов, которую тащил, конечно, Лютик. Корзина была чуть ле не больше него самого. Хозяин шел озадаченный.

— Слушай, – спросил он у Любы, – тебе как это удается? Я за все эти продукты заплатил бы как минимум в два раза больше. А ты ведь говорила, что не разбираешься в наших деньгах и ценах. Как ты умудрилась так выгодно закупиться?

— Тоже мне проблема! – Фыркнула Любовь. – Просто я на ту цену, что называли продавцы, сразу предлагала в три раза меньше. Если цена завышена, то в процессе торгов торговец обычно снижает ее до приемлемой, а то и ниже.

Надо сказать, каждый раз, когда, отвоевав тот или иной продукт по очень низкой цене, Люба отходила от прилавка, торговец потирал лапки так, будто продал товар втридорога и удовлетворенно вздыхал:

— Хорошо поторговались! Какая женщина! – А потом кричал ей вслед, – Приходите еще, с вами приятно иметь дело!

Когда мы вернулись домой, Люба на скорую руку нам сварганила яичницу с беконом и сыром. Я не знаю, что означает слово “варганить”, но думаю. что это какой-то вид колдовства. Потому что без магии сделать настолько вкусную обычную яичницу невозможно! Это я вам, как специалист-дегустатор говорю! Постоянно из миски хозяина еду дегустирую.

Потом Любовь выгнала нас из кухни, заявив, что ей тут надо на метле полетать, а то тут такой бардак, что страшно смотреть. Я так и знал, что она – ведьма! Но ради таких вот яичниц мы с Лютиком готовы терпеть любую, даже самую злобную ведьму. А Люба – не злобная, она теплая и уютная. Я всю ночь проверял!

Когда, спустя пару (или больше) часов мы с хозяином вновь пришли на кухню, я лишь уверился в том, что в нашем доме появилась ведьма. Иначе как можно объяснить тот факт, что из грязно-серо-бурого пол вдруг оказался желтовато-коричневым с яркими красными узорами?

И откуда вдруг у нас появились такие сверкающие кастрюли. Я подошел к одной из них, хотел понять. откуда она взялась, но вдруг увидел на поверхности кастрюли какое-то черное взлохмаченное существо. Испугался, отшатнулся. Чего-то она не то намагичила, похоже.

Затем Люба взялась варить.. этот, как его… название еще такое… борзое. А, борщ! Она крошила капусту огромным ножом и напевала:

— Отчего, отчего, отчего мне так тепло…

— Оттого, что я лежу на теплой печке-е-е, – подпевал я ей.

— Чего-то опять Навь разорался. Болит у него что-то, что ли… Надо его лекарю показать, – раздался голос Лютика от двери в кухню.

Ничего он в искусстве не понимает. Я обиделся и замолчал.

— Да ты посмотри, чем ты его кормил, от такого ж любой заболеет! – тут же возмутилась Люба.