Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 46 – Марина Эльденберт

— Здесь год за три идет, — сообщил он Люциану: для тех, кто выбирал карьеру военного, обязательно было отслужить шесть лет. — Да и платят в разы больше, а я на свадьбу коплю да на жизнь. В семейной жизни ведь многое потребуется.

Магия у Этана была слабенькая, но для того, чтобы взяли на службу, хватило. В ближайшее время ему должны были присвоить звание лэарда, и это максимум, на что он мог рассчитывать с такими данными. Амир вот, будучи полной драконьей задницей, вполне мог дослужиться за эти два года до кальварена, хотя Люциан считал, что ему такое звание давать нельзя. У него уже сейчас крышу сносит, что уж говорить, когда он станет в гарнизоне одним из старших по званию. Некоторые просто не созданы для власти, хотя сами считают иначе.

Люциан подтягивался до тех пор, пока тело не запросило пощады. Только тогда он оставил турник в покое, спрыгнул, стряхивая с рук остатки магической пыли: так назывался порошок, подсушивающий кожу для удобства во время тренировок. Этан с друзьями, отрабатывающие навыки борьбы без магии, тоже закончили, устроились на перерыв у стенки, и Люциан уже собирался подсесть к ним, когда снова услышал:

— Всегда знал, что с тобой что-то не так, Златовласка.

Прозвище, которым его пытался зацепить Амир, и которое не поддержал никто, кроме этого недоделка и его компании, он получил за то, что решил окончательно отпустить волосы. Сейчас они уже отросли так, что их приходилось собирать в короткий хвост, потому что иначе длинные пряди рассыпались по плечам и здорово мешали. Амирово «Златовласка» уже никого не веселило, кроме него самого и его друзей, но сейчас Люциан ощутил, как внутри вспыхнула ярость и золотое пламя. Потому что в руках Амир держал то, что держать был не должен.

Тонкий, изломанный браслет, с хрупкими перебитыми звеньями. Повреждения нарушили схему течения магии и сделали невозможным использование виритты. Иногда ему казалось, что браслет еще хранит тепло ее кожи: в точности так же, как его сны хранили воспоминания о ней. О той ночи.

Она снова и снова приходила к нему. Она. Его Лена.

Но когда он пытался ее целовать, она становилась Ленор, и Люциан отталкивал ее, а она запрокидывала голову и хохотала. Кричала:

— Ее ты никогда не получишь!

На этом он чаще всего просыпался.

— Что за девичья прелесть? Признайся, ты ночами ее надеваешь? Когда никто не видит? — Амир помахал браслетом в воздухе, спровоцировав поддерживающий хохот столпившихся за его спиной друзей.

С его появлением в гарнизоне появилось три лагеря: Амировцы, Этан, Люциан, их друзья, и нейтралитет. Высший командный состав ни к одному из лагерей, разумеется, не относился, да и не было их официально. На то, что не выходило за рамки порядка — то есть не превращалось в драку, все закрывали глаза.

— Лучше отдай, — спокойно сказал Люциан, — и я не придушу тебя за то, что ты рылся в моих вещах.

Драх его знает почему, но он продолжал носить эту виритту с собой. Потенциальную виритту. Хотел сам ее починить. Восстановить расчетно-контурной магией браслет, исправить схему. Он даже начал собирать информацию, о том, как это делается, но то времени не хватало, то настроения не было. И тем не менее она всегда была с ним, как какой-то своеобразный талисман. Или напоминание.