Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 132 – Марина Эльденберт

— Начинаем, — коротко произнес он.

И принял из рук лэарда шкатулку с костями Эвиль.

Парень смотрел на него с некоторым любопытством, без излишней навязчивости, и это подкупало.

— Отойдите на расстояние десяти шагов, — произнес Валентайн и, когда лэарды подчинились, первым делом возвел внешний круг.

По выжженной земле, из растительности покрытой только цветами хавира — темно-красными, с серыми прожилками, от которых словно иней по поверхности листьев растекался, протянулась серебристая полоса, мгновением позже закольцевавшаяся и вспыхнувшая стеной, отгородившей их от любых обитателей Мертвых земель.

Второй круг — внутренний, полыхнул так же, надежно запирая его и то, к чему он сейчас собирался обратиться. Тишина, воцарившаяся в замкнутом магией пространстве, усиливала удары сердец. Сейчас они звучали, будто их вытащили из груди и держали в ладонях.

Валентайн на мгновение прикрыл глаза, сосредоточившись на этом звуке, а потом погрузился в Загранье. Все глубже, глубже и глубже. Родственная тьме часть его существа откликнулась на это путешествие, как жаждущий воды путник. Отравленной воды. Валентайн отлично знал, какова цена прикосновения к такому могуществу.

Мир вокруг стремительно менялся, сначала просто утратил остатки красок, потом почернел, следом подернулся мертвенной дымкой загранного тумана. Этот туман не имел ничего общего с тем, что знаком по осенним, весенним и летним проявлениям природы. Он змеился серебром, вспарывая пространство реальности и размыкая сроки давности ушедших. Это была одна из граней перехода в безвременье, где можно увидеть все свои самые страшные кошмары или обнаружить тех, кто давно умер.

Где-то здесь обитала Эвиль Ларо, где-то здесь существовала ее остаточная суть. Та, кем она когда-то была. Последнее воспоминание, навсегда запечатленное в самом сердце Загранья. Уже не она, но ее память у этого существа определенно была. И только ее память могла помочь.

Валентайн окончательно отпустил беснующуюся в крови тьму, откликающуюся на призыв, и мир вокруг изменился. Для лэардов все осталось по-прежнему, но он сейчас стоял среди черной мглы, в густом клубящемся мраке, где биение сердца казалось чем-то противоестественным, поэтому оно билось все реже. И еле слышно.

Нельзя оставаться наполовину живым, но именно так можно было описать состояния присутствия в Загранье. И, откинув крышку шкатулки, Валентайн произнес:

— Spmeiro Svaerde. Ethim Lmaano.Vertim Cuerde es Lagerrd Delimo. Vestra Hamin. Danyarde Omorno.

Мгла потянулась к шкатулке. К костям, словно они впитывали всю потустороннюю мощь. Мощь Загранья. Все больше клубов мрака наползало со всех сторон, окутывая останки Эвиль, пока, наконец, из глубины мрака — сверху, снизу, справа и слева, не донесся отчаянный, жуткий вопль.

По колебанию эмоционального фона Валентайн уловил, что лэардов все-таки пробрало, а учитывая, что они не могли видеть никаких изменений, только слышали его заклинания и то, что его притянуло, в этом не было ничего удивительного. Кости взмыли ввысь, закружили над шкатулкой. Для него — в клубящемся черном вихре, для лэардов — просто в воздухе. Визуальное проявление тьмы такого уровня способно было свести с ума, даже несмотря на то, что щит частично нейтрализовал воздействие происходящего.