Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 115 – Марина Эльденберт

— Так вот в чем дело! — Соня ядовито рассмеялась. — Тебя беспокоит твоя репутация! То, что подумают обо мне и Люциане. Так бы сразу и сказал, Сезар, я понятливая! На этот счет можешь больше не волноваться, я же тебе сказала. Ни на шаг больше не подойду к твоему брату, мне не нужен в друзьях тот, кто не умеет хранить тайны!

Глаза Сезара сверкнули самой настоящей тьмой, и она шарахнулась в сторону. Настолько явно, что не увидеть этого мог только слепой. Тем более что Соня врезалась в комод, и Сезар едва успел подхватить магией вазу, которая готовилась закончить свой жизненный путь на полу. Бытовое заклинание вернуло вазу на место, а он рвано, глубоко вздохнул несколько раз.

Тьма в глазах погасла, золото тоже. Лицо его снова превратилось в непроницаемую маску.

— Я так больше не могу, София, — спокойно произнес он. Настолько противоестественно спокойно, что сразу становилось понятно, какую черную мощь он прячет внутри. — Я люблю тебя, но видеть твое равнодушие и пренебрежение — настоящая пытка. Может быть, я сам это заслужил, не спорю. Но я не готов с этим жить. Когда все только начиналось, когда ты призналась мне в нашу брачную ночь, мне казалось, я с этим справлюсь. Справлюсь с тем, что ты смотришь на меня как на чудовище и отворачиваешься всякий раз, когда никто не видит. Увы, я значительно слабее, чем думал.

Соня, ожидавшая дальнейших расспросов, высоко вскинула голову.

— И что ты предлагаешь? — спросила она.

— Я оставлю тебе это поместье. Ты можешь жить здесь одна. Можешь приглашать кого угодно. Можешь звать новых фрейлин, можешь упиваться своим одиночеством — все, как решишь ты. Если я буду тебе нужен, просто позови. Если тебе понадобится хоть какая-то помощь — ты в любую минуту можешь обратиться ко мне. Но терпеть такое отношение, твое пренебрежение и отчужденность я больше не могу. И не стану.

— Хорошо, — быстро кивнула она, чувствуя странный горьковатый привкус разочарования.

Непонятно с чего.

Вот вроде же радоваться должна, но почему-то не радуется. Напротив, после слов Сезара стало еще более тоскливо. Тоскливо и одиноко. Он не уходил, словно ждал чего-то, какого-то продолжения после ее «хорошо», но она молчала. Молчала достаточно долго, и тогда Сезар кивнул.

— Хорошо, — подтвердил он.

Развернулся, чтобы уйти.

В этот момент низ живота пронзило странной тянущей болью. Словно на каждом шаге Сезара в нее ввинчивался арбалетный болт, все глубже, глубже и глубже. Соня вцепилась в край комода побелевшими пальцами, скользнувшими по светлому дереву и сорвавшимися вниз. Она пошатнулась, начала заваливаться, ваза все-таки рухнула, разбросав осколки, брызги и пестроцветы по мебели и по полу.

Следующая вспышка боли была такой острой, что потемнело перед глазами, а потом Сезар ее подхватил. То ли она на мгновение потеряла сознание, то ли просто потерялась, потому что осознала себя уже на кровати, его ладонь — на щеке, в его глазах плескалось такое море тревоги, что ей стало еще страшнее.

— София, — обеспокоенно произнес он, — София, что случилось? Что у тебя болит?

Его ноздри едва уловимо шевельнулись, Сезар дернулся, посмотрел куда-то. И она, проследив его взгляд, приподнялась на локтях, чтобы увидеть расползающееся по синей форменной юбке кровавое пятно.