Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 103 – Марина Эльденберт

— В целом это оскорбительно, но вообще…ты за меня волнуешься, Лена?

— Не за тебя, а за Валентайна. Чтобы он тебя не прибил. За это явно будут судить.

Люциан втянул воздух, зрачки вертикалью располосовали радужку, сделав его глаза похожим на золотые провалы, в которые уронили кинжалы. Скулы обозначились резче, да и сам он в один миг стал резким. Хищным. Драконом.

Присутствие такой силы не могло пройти незамеченным, вот и моя суть отозвалась на него болезненно-чувствительной, как от высокой температуры, кожей, и выстроившимися рядами волосков на руках. Хорошо хоть те, что на голове, остались стянутыми в хвост, а не повторили мой изначальный трюк с магией в действии.

— Я отказался от тебя однажды, — с совершенно незнакомыми, взрослыми и рычащими нотками в голосе произнес он. — Потому что был идиотом. Второй раз — потому что посчитал, что ты с ним будешь счастлива. Но теперь, после того, что случилось, я больше никогда от тебя не откажусь. Ты будешь моей Лена. Я сделаю все от меня зависящее для того, чтобы ты стала моей.

Опаньки, оторвало полжопаньки.

Хотя нет, оторвать полжопаньки могло из-за неудачного заклинания, а в данном случае я лишь тяжко вздохнула.

— Люциан, ты с этим безнадежно опоздал, — сообщила я. — Те времена, когда мне хотелось быть твоей, остались в далеком прошлом. Учитывая отягчающее обстоятельство, то есть Ленор Ларо, у меня сейчас в принципе нет желания не то что ни о чем таком говорить, но и в принципе ни о чем таком слышать.

— При чем здесь Ленор Ларо?! — первую часть моей речи он пропустил, как нечто малозначимое. Ту самую, в которой я говорила о временных рамках и запоздалом признании, которое было прямо как по классике Чехова про лошадиную фамилию.

— При том, что пока внутри меня сидит вторая личность, ни о каких отношениях ни с кем и речи идти не может.

— А когда перестанет, сможет?

В этот момент я поняла две важные вещи: первая — я зачем-то продолжаю вести очень откровенные разговоры с Люцианом Драгоном, в случае которого это может быть воспринято как угодно. Как угодно его высочеству, в смысле. Второе — при чем здесь Ленор Ларо, и правда? Какое она имеет отношение к тому, что он только что сказал?

— Пока, — просто сказала я, намереваясь выйти, но он снова мне не позволил. Перехватил за руку:

— Мне все равно, что ты там себе надумала, Лена. Мне важна ты, а не Ленор, и я от своих слов не отказываюсь.

— Ну и носись с ними, как с писаной торбой! — разозлилась я.

— С чем?

— У Сони спроси!

Воспользовавшись его замешательством, я нырнула за портьеру и быстро зашагала в нужном мне направлении. Понимая, что для полного, абсолютного и безоговорочного счастья мне сейчас не хватало еще только интереса Люциана. Ну вот что ему не сидится со своей Амирой, а? Хорошо же так сиделось вчера за завтраком, уютненько!

— Лена. Лена, подожди, — он догнал меня уже у лестницы, где было достаточно много адептов, поэтому я чуть не пнула его под коленку.

— Ленор-р-р-р, — прошипела, а если быть точной, почти прорычала я.

Вместо ответа он развернул меня к себе лицом.

— Я буду рядом, что бы ни случилось. Ко мне ты можешь прийти со всем, с чем угодно, если понадобится. Или не приходить. Просто знай это.

Если бы Люциан продолжил давить на то, что сделает меня своей любой ценой, или что-то в таком духе, я бы, не стесняясь, послала его при всех. Но он просто предложил помощь, и это получилось так обескураживающе-остро, что я сама не поняла, откуда в груди взялся пакет с воздухом. Этот пакет словно меня закупорил, мешал вдохнуть, ответить хоть что-то — резкое или не резкое, не суть важно. Я вдруг поняла, что все пытались меня на эту тему разговорить: что Валентайн, что Соня, а Люциан нет. Он даже не спросил про Ленор, как будто она вообще была неважна. Как будто была важна только я, и осознание этого заставило меня повторно вырваться из его рук, быстро слететь по лестнице, рискуя в кого-нибудь врезаться, и зажмуриться, когда услышала в спину: