Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 140 – Марина Эльденберт

— Помнишь, что произошло сразу после исчезновения Рэнгхорна, когда его единственный наследник сбежал?

— Череду поединков и показательных казней? Адергайну просто очень нужно было выместить на ком-то свое раздражение.

— Не только. Это пошатнуло его авторитет. Сначала выбор, павший на Приану Альгор, когда на его ложе готовы были положить любую из дочерей высшей аристократии, а он нашел себе в постоянные игрушки человеческую женщину из приграничной деревни.

— С его силой он мог позволить себе все, что угодно, – отмахнулась Тэйрен. – После убийства отца.

— Это так, но и не так тоже. У него была черная страсть к Приане.

Тэйрен расхохоталась. Она смеялась и не могла остановиться, просто потому, что это само по себе звучало нелепо. Адергайн – и черная страсть? Да у него из привязанностей одна-единственная: власть над Мертвыми землями, а в перспективе весь мир у его ног.

Плечо под ее ладонью закаменело. Она почувствовала это даже под пластинами чешуи. Верный знак того, что сидящий рядом мужчина в бешенстве.

— Ладно, – отсмеявшись, произнесла она. – Так что ты там говорил про черную страсть?

— Не забывай, что я был при нем все это время, – холодно отозвался Хааргрен. – Если ты хочешь сотрудничества, Тэйрен, прояви больше уважения.

Он сбросил ее руку, и Тэйрен положила ее на колено. Край пеньюара снова раскрылся, но на этот раз она не стала его поправлять. В конце концов, она прекрасно знала, как на этого дракона действует ее близость.

— Черная страсть. Приана, – напомнила она, подумав о том, что если это реальность, это было бы даже забавно.

— Суть не в них, а в том, что это частично подорвало репутацию твоего брата среди наших, и тогда он решился на ритуал Лозантира.

Тэйрен открыла рот. Ритуал Лозантира был чем-то средним между легендой темных и самоубийством. Поговаривали, что его в свое время провел Горрахон, напитавшийся силой на своем алтаре, но доказательств этому не было. Он представлял собой раскрытие Загранья в своем теле для получения доступа к силе Первоисточника, то есть самого Лозантира.

— Ты…

— Я был свидетелем этому, – скупо произнес Хаагрен, – и во время его проведения меня скрутило от близости такой силы, как новорожденного драконенка. Мне казалось, что из меня вытягивают все внутренности, а самого меня просто раскатывает по земле раз за разом. Снова и снова. Твой брат пропустил через себя эту мощь, а потом рвал обернувшихся темных аристократов голыми руками. Не превращаясь в дракона. Тех, кто осмелился бросить ему вызов. К счастью, их было немного, в те дни мне казалось, он способен уничтожить всех сильнейших и их семьи.

— Как много всего я пропустила, – пробормотала она в потрясении.

— Да, это произошло незадолго до твоего возвращения.

— М-м-м…

— Думаю, искать надо где-то здесь, – произнес Хаагрен, но Тэйрен не ответила.

Во-первых, после ритуала Лозантира бросать вызов брату не просто смешно, это самоубийство. Она и так чувствовала его силу, но даже не представляла, насколько на самом деле она велика. Какую часть он на самом деле показывал ей? Десятую часть? Сотую? А во-вторых… все эти игры с обычной девчонкой из другого мира внезапно обрели смысл. Если девчонка преодолела границы миров, оставшись в живых, она вполне способна стать артефактом-проводником, с помощью которого ее брат способен подчинить не только Дарранию, но и другие миры.