Книга Хозяйка Скальной гряды, страница 128 – Юлия Меллер

Томаш надеялся, что к осенним налогам сможет добавить генеральское жалование, но Георг заметил ему, что войны нынче нет, а для жизни у героя есть немаленькое поместье и отныне служба графа завершена.

Король рекомендовал посвятить свободное время молодой жене и не стал напоминать, что Томаш вывез в своё поместье не один сундук с золотой и серебряной посудой, отнятой у эльфов, которые в свою очередь награбили у вельмож и купцов, попавшихся в их руки.

А Томаш промолчал, что жену-хозяйку ему сосватал именно Георг, и княжонка оказалась не обучена вести домашнее хозяйство, но при этом считает, что его матушка тоже не умеет этого делать. Из-за их ссор за год было сменено трое управляющих, но деньги продолжали стремительно исчезать. Он уж хотел было сам вникнуть во внутренние дела имения, но женщины объединились и выступили против него единым фронтом, посылая его… служить.

Все молча осматривались.

Сундуков со своими вояками одобрительно покачивал головой, отмечая порядок; юный баронет старался объять разом все новые впечатления и с благоговением посматривал на Полину, а эльф не мог оторвать взгляда от расходящегося в стороны бескрайнего скалистого берега, от такого же бескрайнего моря, от цветов, которые не ожидал увидеть у людей. То есть, конечно же, он проезжал мимо зелёных лугов, иногда видел какой-нибудь домик, украшенный цветами в горшках, но, чтобы использовать цветочные полосы для пользы дела и в таком количестве… нет, не ожидал.

Томаш же был потрясён, и это все видели, но почему-то он как будто бы сердился, даже гневался, что было непонятно.

К Полине подбежали женщины из семьи Сида и, создавая ненужную суету, начали разгружать вещи. Вскоре показался староста, старшие рабочих бригад, селяне. Всем было любопытно, что за людей привезла баронесса и все волновались, ожидая как хозяйка оценит проделанную работу в её отсутствие.

— Ваше сиятельство, — обратилась девушка к Томашу, — быть может, вы у нас переночуете, а на рассвете отправитесь обратно?

— Нет, не хочу её сиятельство оставлять одну на постоялом дворе, — выдавил он и чуть доброжелательнее добавил: — Дорога ровная и хорошо освещена, а конь не сильно устал.

Полина не стала настаивать. Она его не понимала. То он восхищён, то сердит на что-то.

А от его последних слов на душе стало горько от наглядного понимания того, как мужчина может любить и заботиться, даже если жена постоянно треплет нервы.

У кого бы узнать: может, на самой Поле венец безбрачия, или какое проклятие? Почему никто не влюбляется в неё? Как бы ей хотелось, чтобы по ней хоть кто-то сходил с ума! Она бы сумела скрыть свою фригидность!

Кота завести, что ли? Может, он будет любить её?

Граф Томаш кивнул спутникам Полины на прощание, развернул коня и умчался в ночь.

— Дорофеич! Позаботься о лошадушках, а повозку поставь возле моего сада. Гости сегодня там переночуют. Вилантий свет Пашенович, велите своим занести сундук ко мне в дом, а вы с Мишенькой обустраивайтесь в повозке. Завтра решим, где вам жить.

Полина развернулась к стоящему столбом эльфу. На него таращились абсолютно все и тыкали пальцами, приговаривая: «Ты глянь, какие уши, шевелятся, как у зайца»!

А он смотрит на море и гряду — не насмотрится; дышит морским воздухом — не надышится.