Книга Не жизнь, а роман!, страница 97 – Юлия Меллер

— Сама? — недоумевала Катя, представляя себе изнурённую женщину, таскающую камни.

— Зачем же сама, она не из бедной семьи. За пятнадцать лет поставили замок, впрочем, стройка идёт до сих пор. Вот уже десять лет, как основательницы нет в живых, а мать Агата возглавляет сестёр и даёт приют всем нуждающимся женщинам.

— Хм, на что же они живут?

— В основном на пожертвования, но у них есть своя земля, которую сёстры сами обрабатывают.

— М-да, — нахмурилась Катя.

Она уже хорошо представляла, какой труд обрабатывать землю и знала, что получаемые урожаи несопоставимы с представлениями человека будущего, тем более в их местности. Но сочувствие развеялось, стоило только познакомиться с настоятельницей и попасть под пресс её давления по поводу пожертвований. Сразу вспомнилось, что стройка у этой дамы успешно продолжается и замок разросся в целый монастырский комплекс.

— Богу угодно женское милосердие, — лилась гладкая речь матери настоятельницы, — вы же не хотите вызвать на себя гнев Отца нашего? Я вижу, что здесь множатся грехи чревоугодия, гордыни, разврата.

Приглашённый к столу отец Жюль согласно кивал при перечислении грехов сеньоры, но и на саму настоятельницу смотрел недобро, видимо, одновременно подсчитывая её грехи.

Громкий хлопок по столу Катиной ладошки, прервал затянувшееся обличительное выступление. Она как дура постаралась угостить гостью, сидела со смирением, пытаясь копировать всех остальных, а вышло всё боком. На неё без удержу выливают словесные помои.

— Убрать всё со стола, — добившись внимания хлопком, тихо велела Катя. — Поставить воду и лепёшки. Гордыня и разврат? — она повернулась к аббатисе. — Ну что ж, начну исправляться прямо сейчас.

Отец Жюль быстро стал креститься и что-то бормотать об исчадиях и об избавлении от них.

— Не буду больше возражать молодому сеньору против того, — чуть склонив голову перед Леоном, — что у него не хватает воинов, чтобы оберегать женский монастырь от разбойного люда. Вижу я, что наша добрая воля по защите сестёр неуместна. Ну, а клеветать о разврате в моём замке не позволю.

— Какая же клевета, каждый подтвердит, что у вас с мужем одна спальня на двоих и дни благочестия вы не блюдёте!

— Не думал, что мать-настоятельницу волнуют такие вопросы! Это кто же по ночам возле хозяйской спальни со свечкой стоит? — громко задал вопрос Дидье, и раздались глумливые смешки, так как многие хотели бы постоять рядом, чтобы узнать, как любит хозяйка сеньора, что он стал таким счастливым.

Спутница матери-настоятельницы что-то зашептала той, пользуясь замешательством, а она, поджав губы, молча смотрела, как со стола перед нею убирали яства. Воины, присевшие перекусить, хватали женщин за руки:

— Не тронь, я подвержен греху чревоугодия.

— Отмолим как-нибудь! — посмеивались мужчины, усугубляя непростую обстановку.

Встреча прошла крайне плохо. Вместо налаживания отношений получились враждебные действия. Настоятельница не ожидала, что чужестранка будет агрессивна. Ходили слухи, что сеньора спокойная, добрая, и поначалу встреча подтверждала это, но далее всё пошло не так, как планировала гостья.

Она надеялась застращать хозяйку, чтобы после покровительствовать ей, а вышло всё как нельзя хуже. Наследник же только брови хмурит да красивыми глазками зло сверкает, сразу видно внука старого богохульника Бланшфора! Если бы не благочестивая Матильда де Бланшфор, то не видать бы монастырю ни серебрушки! Теперь и здесь, ничего не приобретя, только потеряли.