Книга Во славу человечности!, страница 178 – Юлия Меллер

Вся фраза была произнесена дружелюбно, с оттенками благодарности, но сердце сжималось, ощущая потерю чего-то важного. Но надо было отвечать, и он поддержал беседу:

— Лейны едут, чтобы поселиться здесь. Я могу выделить им часть земель.

— О, давайте не будем торопиться. Раз я не остаюсь у вас, то ограничимся пока несколькими договорами.

Аня предложила уже отработанную схему торговли, особые условия для её мастеров, Гор с чем-то согласился, что-то категорически отверг. Потом он всё же предложил часть земель и настоял на том, чтобы лейны остались не только до конца лета, но и перезимовали бы.

Ему было интересно, как живут люди, как обустраиваются, как начнут складываться отношения между ними и оборотнями. Несмотря на сцену, что только что произошла в кабинете, разговор получился плодотворный, но Гор хотел бы вернуть прежнюю искренность. Он жалел, что повёл себя так бестолково… но как всё исправить, не выглядя дураком?

— Хорошо, думаю, узнав подробнее, кто вошёл в состав переселенцев, мы сможем дополнить наши соглашения, — завершила работу Аня, — теперь я хотела бы ответить на ваши претензии, прозвучавшие вначале.

Она бы выпила воды, в горле немного першило от долгого разговора, но сильнее хотелось поскорее закончить и уйти. Она облизнула пересохшие губы и продолжила:

— Защищать свои земли считаю святым долгом. Клан Серых волков принял меня вместе с лейнами, и нет ничего удивительного в том, что мы встали на защиту. Вы напали — я защищалась. В тот момент я даже не знала, что вы убийца моего жениха.

— А если бы знали?

— То не дала бы вам уползти. То же самое касается помощи полосатым. Вы были явной угрозой, и я делала всё, чтобы оттянуть время нападения на клан Серых, помогая тиграм. В ответ вам могу сказать: наивно полагать, что при нападении вас не встретят сопротивлением.

— Хм.

— И последнее — насчёт вымышленного отравления и облизывания вашего беты.

Аня старалась держать нейтральный, деловой тон, но Гор следил за её лицом и уловил в глазах презрение. Никакого уважения к нему, нет больше в ней желания узнать что-то о нём, лишь стремление закрыть возникшие вопросы и отвязаться.

— Большей гадости вы не могли придумать! — даже в этой фразе она рассчитала дозу возмущения.

Она работала и полностью скрывала свои эмоции. Он отчётливо понял, что именно сейчас она закрыта для него. Даже не так: она больше не воспринимает его живым, чувствующим оборотнем, он для неё лишь шкура под названием «вождь». А Аня, спокойно возмущаясь, продолжала:

— В то время, как я нуждалась в защите и была уязвима, вы не только предпочли сделать вид, что ничего не происходит, но сейчас ещё и бросаетесь обвинением, что я намеренно нервировала обитателей замка своим умирающим видом.

Она усмехнулась, пряча глаза, в которых с трудом сдерживала горечь отрезвления от романтических бредней.

— Ну что ж, я буду счастлива покинуть ваш замок, как только позволят дела. Мало удовольствия жить в осаде и ловить на себе взгляды, оповещающие, что я вздорная девка.

— Разве кто-то посмел вам высказаться?

Она ожгла его своим выразительным взглядом: «Ты дурак?» и надеялась, что посыл он понял. Ведь вслух она ничего не сказала.

— Теперь о вашем бете Семиче. Приглядитесь к нему, у него серьёзные проблемы. Вы из хорошего, честного оборотня сделали палача. Он потихоньку сходит с ума от порученной ему работы, он интуитивно ищет якорь, за который мог бы удержать в себе хоть что-то светлое и хорошее.