Книга Дорога к счастью, страница 88 – Юлия Меллер

А Злата забыла, что такое вдохновение и каждый её день отныне был наполнен заботами о детях и мелкими хлопотами. Жалела ли она о том, что больше не пишет пейзажи, не выдумывает сказочные картины для иллюстраций книг? Нет, ей некогда жалеть. Она и раньше не всегда ездила за город, чтобы посвятить время творчеству, а всё чаще выполняла заказы, а теперь творческое вдохновение даже не посещало её. Лишь желание хорошо выполнить работу вело её, когда она пыталась нарисовать цветы для посуды или новое украшение, модный костюм.

Злата больше не поддавалась порывам, как делала это даже в самые непростые свои времена. Возможно, кто-то сказал бы, что она стала скучной, неинтересной для окружающих, но дома ей и детям было хорошо. И лэр Гьяси с этим «кем-то» не согласился бы. Он медленно, но верно очаровывался маленькой семьёй Златы, всё чаще представлял, что это его семья. И это заблуждение могло стать проблемой для его нанимательницы.

Злата надеялась на благоразумие учителя и пока делала вид, что не замечает его взглядов, но объяснение между ними могло для неё стать катастрофой.

Лэр Гьяси был привлекательным молодым мужчиной, чудесным учителем, но… Всегда это «но»!

Его взгляды беспокоили, но не будоражили кровь. Его мужское внимание вызывало неловкость, досаду, но не томление. Злата платила ему за учительство столько же, сколько генерал, и это были хорошие деньги с учётом того, что нет надобности больше ездить за город. Но если подыскивать другого учителя, то неказистый дом оттолкнёт очень многих и скорее всего всё выльется в увеличение оплаты. Так что ситуация, на взгляд Златы, складывалась ужасной.

По ночам уже замерзали лужи, а днём те, у кого не было хорошей тёплой одежды, зябко ёжились и передвигались по городу быстрым шагом. Соседские дети перестали гулять и сидели по домам. Ветер налетал такой силы, что даже мужчины старались придерживаться стен, чтобы не покатиться по скользкой мостовой.

Злата ранней осенью уже ездила в банк, чтобы забрать необходимую ей сумму и, невзирая на экономию, в преддверии зимы ей пришлось снова снять часть денег со счёта. Когда она вышла из банка и усаживалась в свою многоножку, её за локоть ухватил лэр Барути.

— Попалась, птичка! — весело оскалился он, попирая все законы приличия и привлекая чужие взгляды.

У Златы мелькнула мысль поднять шум в ответ на нахальное поведение лэра и убежать, даже если впоследствии об этом неприятном инциденте будут судачить все, кому не лень. Это лучше, чем оказаться в его руках, но память Талейты очень вовремя напомнила о том, что позорнейший магический договор был скреплён кровью и как только Барути об этом громко оповестит и прилюдно докажет, так она даже не сможет вернуться домой. Её тихое блеяние о том, что сроки выполнения обязательств не оговаривались и что дома её ждут дети, никого не тронут. Тут такое зрелище: продажная благородная лэра! Кто же захочет пропустить, как её поведут в гостиницу для исполнения договора.

Злата сцепила зубы, чтобы они не стучали и, натянув губы в улыбке, кивнула головой в сторону своей многоножки, приглашая лэра сесть в неё.

— Умница, а я подумал, что ты прячешься от меня! Твой отец сказал, что понятия не имеет, где ты, и узнав, что его дочь продала себя за маленькую услугу, поделился со мной сожалением, что отныне твоя судьба не беспокоит его.