Книга Дорога к счастью, страница 45 – Юлия Меллер

Так что, в лучшем случае, окажись она снова в том сказочном мире, её заберут родители и пристроят замуж за родовитого лэра. Златка не соврала лэре, когда сказала ей, что не боится быть выданной замуж. О любви не может быть и речи, но может, она смогла бы стать матерью?

Впрочем, это всё наивные предположения. Она уже убедилась, что не умеет вести себя как благородная лэра и вряд ли элитным родителям удастся её удачно пристроить. Вот и получается, что для неё нет ничего привлекательного в другом мире. Зато надо восстанавливать свою жизнь на Земле, раз уж появился шанс. Что она и стала делать, как только рассвело.

Мир Вьюнок.

Закрыв дверь за той, что изображала его жену, Имрус спустился вниз и взял бутылку вина. Ему не хотелось возвращаться в спальню, где разворошённая постель напоминала бы ему о произошедшем, и он разместился в кабинете. Генералу хотелось бы понять, разложить по пунктам, что с ним происходит, но душа рвалась к той, что недавно безоглядно дарила ему свои ласки. Никогда ранее простому вояке не приходилось испытывать столь сильных чувств, ни одна женщина не раскрывалась перед ним так доверчиво. И хочется соврать себе, что произошедшая близость не имеет значения, но он потерял голову, держа её в объятиях, насыщался ею с жадностью голодающего, не сомневаясь в том, что ей было хорошо с ним.

А теперь его раздирают демоны! Одни шепчут о том, что не вовремя он подумал о своей хладнокровной жене и разрушил нечаянное, мимолётное счастье; другие вопиют, что он будет проклят, поддавшись иномирному существу и предавая возлюбленную Талейту.

Он сам себе противен из-за проявленной грубости. Он раскаивается, что устроил допрос и смертельно напугал нежную душу. Он жалеет, что вообще поддался соблазну и сразу не разобрался в произошедшем. Впервые расчётливый генерал сокрушался о прямо противоположных вещах и пил, не зная как поступить.

Понемногу утихали эмоции, и ум привычно отсеивал второстепенное, оставляя необходимое.

Душу Талейты надо вернуть! А эту, боязливую и слабую, он дожмёт без привлечения посторонних. Если кто-то и может совершить обратный обмен, то только она. Пусть глупая душа сама не понимает, как колдует, но у неё хоть что-то получается в отличие от признанных лэров. Во всяком случае никто ещё не шагал из мира в мир.

Он снова злился на самозванку, досадовал на то, как реагирует на неё, потирая тревожно сжимающееся сердце, и от этого ещё больше раздражался. Ему хотелось видеть в ней только плохое, и он с удовольствием думал о ней как о пустоголовой, трусливой, развратной и хищной.

Каждый новый эпитет принижал и растаптывал все светлые чувства, что вызвало её пребывание в доме, и возвышал настоящую Талейту. Высокородную лэру, выдержанную и властную, сильную и бескомпромиссную. Эталон женщины!

Правильные мысли прервал отчаянный вопль, и он бросился к спальне жены. Забыв, что запер дверь на ключ, он толкнул её так, что выбил замок и увидел шарахнувшуюся от зеркала Талейту. Подняв упавшую на ковёр девушку, Имрус прижал её к себе, но она одарила его наполненным ненавистью взглядом и начала вырываться.

— Отпусти меня, урод! — шипела она, но он держал её крепко и утешающе шептал:

— Всё позади, всё хорошо. Милая, любимая, ты в безопасности, ты дома…