Книга Грася, страница 5 – Юлия Меллер

— Да-да, знаю, мелочь, но как это здорово, когда вся площадь в едином порыве танцует вместе. Ты недооцениваешь момент единения.

— И что? Тебе это нравится? Всеобщее хлопание и притоптывание, фу, — женщина смешно изобразила восторженные глаза горожан и как они, подняв руки над головой, хлопают в ладоши и в такт притоптывают.

— Зато ты от моды не отказываешься, а её ввела тоже Гаруня.

— Ошибаешься, это заслуга твоей матери, — совсем потеряв интерес к препираниям, вяло отбивалась Агнес.

— Нет, радость моя, это ты ошибаешься, — покачал головой Алеш, — но давай не будем ссориться. У нас так мало времени, не хочешь в театр, иди ко мне.

Агнес как будто нехотя подошла, дала себя поцеловать, пощекотать, чуть пофыркала и ответила с не меньшей страстью. Мужа она любила до умопомрачения.

В ремесленном районе в этот день тоже кипели страсти. Старшая дочь швеи, всё утро крутилась возле соседского мальчишки Зибора. Он паренёк рослый, целыми днями отцу в кузне помогает, а сегодня очередь их семьи менять лёд в подвале. Зибор с рассвета вытаскивал старый лёд во двор и как привезли новый, свежий, так торопливо загружал его в подвал. Весь взмокший он сидел на крылечке, отдыхал, а юная соседка крутилась перед ним, стреляя глазами.

Потом он тяжело встал и принялся возить воду в домовую прачечную. Это как раз сегодня должна была сделать семья швеи и камнетёса, а именно их старшая дочь.

От меньших дочек толку в носке воды мало, зато они сидели, помогали матери, кроме двух младших. Граське четыре года, и она уже могла иголкой работать, но себе дороже её подключать к шитью. У неё, видите ли, свой вкус! Где слов-то таких, паразитка, набралась?! То карманы здоровущие нашьёт на штаны, то лоскуты все в кучу соберёт, сосборит их и на голову нацепит. Шляпа это у неё! А люди смеются.

Недавно, доставшиеся от сестёр штаны взяла и обрезала! Через полгода они ей итак были бы едва ли ниже колен, а она, поганка такая, о младшей сестре не подумала, под нож добротные штаны пустила. Вот и сидела сейчас она у окна, поднос держала, чтобы больше света в комнату падало, заодно наблюдала. А там! Визг девчачий. Алька визжит, все с окон повыглядывали, смотрят, как она чужим вывешенным бельём лупит Зибора.

— Охальник! Я тебе руки оборву! — надрывается она и стегает его куда придётся. Вряд ли ему больно, но вид у него растерянный и обиженный.

Грася всё время от нечего делать за ним сегодня смотрела. Сильный мальчишка, упёртый, но дурак-дураком, вот и попался Альке на закуску. Послышались голоса.

— Надо отцу его рассказать, что шалить парень начинает.

— Точно, весь в батьку своего, видно по бабам ходок будет.

А Алька, змея, слезу пустила.

Грася не стала слушать, что дальше Зибору кричать будут, отложила поднос, пустила любопытных сестёр к окну посмотреть, в чём там дело, а сама заспешила вниз. Ей всё время говорят, что от неё один вред семье, сейчас она справедливость установит и ругаться больше не будут. Вылетела она во двор и с ходу Альке кричать:

— Ты ж сама перед ним титьки выставляла, говорила, что у тебя больше всех выросли, обещала ему дать потрогать, если он воду всю за тебя принесёт! — звонкий голос заглушил все выкрики. Грася старалась, она не раз видела, как ещё одна их соседка на рынке законность устанавливает. Надо быть громкой, напористой, и ни за что не отступать!