Книга Эсса, страница 126 – Юлия Меллер

Ей меньше всего хотелось принимать решение за всех, но пришлось. А теперь, когда сердце сжималось от страха и волнения, доктор начала готовить почву для расправы!

Эссе надо было смолчать, так как они все в ближайшие минуты либо умрут — и не будет никаких «ты виновата во всем» или «надо было так, а не этак»; либо победят — а победителей не судят. Но ей не хватило самообладания, и девушка огрызнулась:

— Вы с ним дольше меня общались, поэтому скажите мне: он справится?

— Ты могла отправить другого… — прошипела женщина.

— Другие не влюблены…

— Так это из-за меня!?

— И ваша, и наши жизни в руках Каадавра!

Переключив внимание на одиноко стоящего в центре плато ящера, Эсса больше не собиралась препираться с доктором.

— Ты жестока… — выкрикнула Шет и хотела ещё что-то добавить, но её оттеснил Нико.

— Хватит, — велел он, и если бы женщина не замолкла, то лишилась бы сознания с его помощью.

В этот момент адмирал резко дёрнул Шет к себе и пригрозил, что поступит с ней, как с воином, поддавшимся истерике во время военной операции. Доктору оставалось только зло сверлить командира взглядом, но она кивнула и молча продолжила следить за тем, кто последние дни делал всё, чтобы облегчить ей тяготы пути.

Пока происходил этот разговор, больше похожий на перебранку, Каадавр собирался с силами, чтобы ухватиться за край плиты и увеличить отверстие, пробитое ногой. Развёл руки в стороны и показал ладони условному небу, потом прижал их к груди, отдавая этим жестом дань предкам. После этого с воинственным кличем наклонился и ухватился руками за горячий камень.

Тот стал осыпаться, а огонь, бьющий сквозь отверстие, всё сильнее жёг руки и наклонённое лицо. Если бы самочка Шет не напитала его чешую защитной мазью, то, наверное, он отступил бы, не выдержав боли. Хватаясь за край крошащейся плиты раз за разом, Каадавр расширял отверстие и задыхался от жара.

Наконец ему удалось отломить большой кусок от плиты и, ни на мгновение не задерживаясь, ящер со всей силы шарахнул им по центру рисунка. По камню побежали десятки трещинок, и Драко отскочил в сторону, а затем ударил ещё раз.

Кусок плиты в его руках развалился, и поверхность, на которой он стоял, уже не казалась надёжной, однако, магическая печать всё ещё держалась. Теперь не каменная плита прикрывала проход, а только лишь печать, и Каадавр стал чувствовал её всем своим телом.

Эта печать раздражала его, казалась противоестественной, вызывала омерзение и гнев. Он ступил на испещрённую трещинами плиту и ударил кулаком по центру, вкладывая все свои эмоции. Ему показалось, что печать ожила и в испуге сжалась, не удержала рвущуюся снизу стихию.

— Не-е-ет! — заорала доктор, когда увидела, как из-под земли рванул столб пламени, поглощая Каадавра.

Пожар быстро набирал силу, разрушая плато. Стоять на его краю уже было невыносимо. Команда пятилась назад. Эсса почувствовала, как ей на голову выливают воду, которая, через мгновение испарившись, обожгла ещё сильнее.

Сбоку страшно закричала посланница. У неё вновь вспыхнули волосы.

Момо просил поддержки у леса, стоя перед своей подопечной и принимая основной жар на себя. Ящеры приникли к земле, закрывая телами Эарии. Никто не бежал. Все ждали исхода странной битвы Каадавра и огня.

Эсса развернулась к доктору и, непроизвольно закрывая нос и рот от жгучего воздуха, выдавила из себя: