Книга Наследница клана Лунных, страница 26 – Юлия Меллер

Графиня говорила всё тише и тише, а под конец её глаза заблестели и голос стал глухим.

Анха смотрела на неё — и вспоминала свои упрёки маме. Это было спустя год после возвращения с гастролей. Тогда многое было переоценено и понято. И тогда же Анюта упрекнула своих родителей в том, что они пошли у неё на поводу и помогли вернуться к обычной спокойной жизни.

Да, они помогли, но разве нужно было полагаться на поспешные и эмоциональные выводы дочери?

Она испугалась и захотела всё бросить, а они тут как тут! Аня упрекала родителей в том, что они должны были помочь преодолеть трудности, а не помогать сбежать от них.

Пожалели. К черту их сопливую жалость!

А Анюте было жалко тех лет, что она ходила в музыкальную школу! Жалко было времени и сил, потраченных на учебу у частных учителей, помогающих красиво подать себя на сцене! Жалко денег, на которые можно было на каникулах ездить по миру, как было у одноклассников! Столько трудов оказалось пустыми из-за того, что родители поддались её слезам.

Воспоминания отозвались раздражением и обидой. Но зато она сейчас очень хорошо могла понять строгость графа, во всяком случае, по словам графини.

Анха вздохнула. У неё не складывалось никакого мнения по поводу клановой системы в обществе и будущего собственного княжения.

— Анха, быть княгиней непросто, — неожиданно призналась графиня.

— Мне сказали, что у меня ничего нет, кроме этого дома и сада, так что мой титул… — Анха запнулась, не желая произносить слово фарс, а другого она не могла подобрать.

— Девочка моя, ты пока не понимаешь, — графиня взяла Анху за руку и, поглаживая, перешла на доверительный тон, — какие возможности может дать тебе титул, потому что в тебе нет силы. Я имею в виду вовсе не магические способности. Князья — это хозяева, это власть и закон. С первого взгляда каждый должен видеть и понимать, что перед ним стоит властелин, тот, кто имеет право решать не только за себя, но и за других, а богатство вторично.

Анха вытянула свою руку и подошла к зеркалу, чтобы попробовать увидеть в себе властелина. Перед ней отразилась обычная девочка в нежно-жёлтом платьице-тунике и в шальварах чуть темнее тоном. На столике лежала шапочка с разноцветными помпончиками. Анха не удержалась от того, чтобы скорчить высокомерную рожу перед зеркалом и отшатнулась, когда зеркальное отражение показало ей средний палец и по-разбойничьи ухмыльнулось.

— Тьфу, зараза! — выругалась Анха и вжала голову, в ответ на ошеломлённый взгляд графини. Дама не видела шальное отражение, зато прекрасно слышала эмоциональное восклицание.

— Кажется, наш разговор не имеет смысла, — отвернувшись к окну, чопорно заметила родственница. — Я подготовлю тебя к замужеству. Никто не посмеет сказать, что моя правнучка не достойная наследница.

Графиня изящно поднялась и двинулась к дверям. Всё в поведении аристократичной бабушки было укором Анхе. Ведь стоило девочке проснуться, как она всё делала не так: то задержалась на кровати, болтая ногами; то плюхнулась на покрывало; то мылась так, что повсюду оставила капли воды и зубной эмульсией поперхнулась, а под конец от души выругалась. И словечко-то безобидное — но сказала, как выплюнула!

И фора в возрасте на девять лет не помогла проявить ум в беседе с графиней, а та быстро припечатала.