Книга Княгиня Евдокия 5, страница 84 – Юлия Меллер

— А куда это? — не понял он, а Дуня решила загадочно промолчать.

Князь смутился, но уверенной рукой воткнул морковь в нижнюю часть. Евдокия прыснула со смеху и быстро переставила морковку на место носа. Юрий Васильевич покраснел, а Дуня расхохоталась.

— Ты же сама, — буркнул князь, но сам уже тоже смеялся.

— Княже, а там случайно не царевич стоит? — успокаиваясь, махнула она рукой в сторону заснеженного дерева. Ветви удерживали на себе целую гору снега, и он спадал редкими хлопьями при внезапном порыве ветра.

— Он, — подтвердил Юрий Васильевич.

— И чего это он на нас демонстративно не обращает внимания? Давай-ка мы его снегом обстреляем!

— Он нам ответит, — хмыкнул князь.

— Если выберется, — хихикнула Дуня, показывая, что надо целиться в ветки дерева.

Юрий Васильевич показательно вскинул брови, оценивая коварство боярышни, но снежок бросил одновременно с ней. Сначала ничего не произошло. Царевич недоуменно посмотрел на них, потом поднял голову вверх — и в этот момент на него ссыпался потревоженный снег!

Весь, прям совсем весь, оставляя дерево голым!

— Ой, не могу! — сгибаясь от хохота, всхлипывала Дуня.

— Ах ты! — отплевавшись, взревел царевич и ринулся к ней.

— А-а-а, снежный человек! — закричала она, давясь от смеха и убегая. — Княже, где санки, мы стратегически отступаем!

— Откуда ж тут санки, — развёл руками князь, наблюдая за рычащим царевичем, бросившемся вдогонку.

— Хватаем твою лодку и вниз! — весело скомандовала Дуня и подтолкнув её к краю, залезла внутрь.

— Евдокия, куда ты? — воскликнул он, хватаясь за бортик, но тут царевич, видя, что негодяйка ускользает у него из-под носа, ласточкой прыгнул в лодку — и князь решительно последовал его примеру.

— Раздавишь, дядька! — завопил Иван Иваныч, но тут же почувствовал, как Юрий извернулся, выталкивая его поверх себя и поддерживая. А лодка, на которую не успели установить парус, помчалась вниз, набирая ход. Берег оказался не только высоким, но ещё и крутым. Евдокия на вдохе издала протяжное:

— И-и-и-их! — вцепилась в бортики и сжалась в комок. Царевич и князь барахтались лёжа, не имея возможности встать, чтобы не опрокинуться.

— Я тебя придушу! — пообещал ей Иван Иваныч, когда лодчонка сбавила ход.

— Хорошо ж прокатились! — хохоча, отмахнулась она — и тут лодка накатилась на что-то. Зубы Евдокии лязгнули, и она вылетела вон.

— Дунька! — вскрикнул царевич, пытаясь её удержать.

— Ох ты ж! — охнул Юрий Васильевич, по которому потоптался племянник. Лодка остановилась, царевич вывалился наружу и подскочил к подружке.

— Иван Иваныч, охолонь, убьешь же родного дядьку, — закряхтела боярышня, усаживаясь на льду и, засмеявшись, привычно для таких случаев добавила: — А ничего так, живенько вышло!

Она хотела лечь и повозить руками по снегу, чтобы оставить отпечаток ангела, но царевич озверел:

— Живенько, говоришь?! Да я чуть богу душу не отдал!

Он зачерпнул двумя руками снег и обрушил его на Дуню.

— А-а-а, — взвизгнула она и не вставая ударила ступнями по ногам царевича, опрокидывая его.

— Я тебе сейчас здесь закопаю, — извиваясь червяком, он как трактор погрёб к ней снег, но Дуня развернулась и собачьими движениями рук начала беспрерывно засыпать его, приговаривая:

— Да куда тебе против меня! Я брата со всей его ордой с ледяной крепости спихивала, а ты один!