Книга Княгиня Евдокия 5, страница 78 – Юлия Меллер

— Дуня, я кричу тебе, кричу, а ты не слышишь, — сквозь слёзы пожаловалась она.

— Маленькая моя, а ты чего плачешь?

— Ну как же? Песня такая жалостливая! — всхлипнула девочка и с завываниями бросилась к боярышне. Евдокия растерянно замерла, а потом плаксиво изогнула губы, чувствуя, что на неё вновь накатывает печаль за всех несчастных влюблённых. Она обняла девочку и вместе они, рыдающие, ввалились в покои.

— Я тебе спою другую песню, — высморкавшись, решила Евдокия. — Только тихонечко, потому что голос у меня словно бы пережат.

— Давай, — сквозь всхлипывания выдавила из себя Стефановна.

Евдокия поднялась, нашла маленький бубен и, подав его Елене, велела:

— Помогай.

Сама же взяла лютню и негромко запела:

Этот закон давно известен:

Неинтересен мир без песен…

Дуня даже не стала особо подбирать музыку. Она ударяла по струнам, Елена отбивала ритм бубном, а голос звучал негромко, но очень задорно. Вскоре они вместе пели:

Проснись и пой! Проснись и пой!

Попробуй в жизни хоть раз

Не выпускать улыбку из открытых глаз*.

Слёзы высохли, душевная маята ушла, а Елена гордо сообщила:

— Я эту песню могу сама спеть! Как ты думаешь, царевичу Иоану понравится?

— Очень!

— А ничего, что не ты её споешь, а я?

— У тебя получится лучше, чем у меня, — улыбнулась Евдокия. — Мне больше нравится рассказывать сказки, а не петь.

— Расскажешь мне что-нибудь?

— Пойдем к тебе. Ты ляжешь спать, а я тебе расскажу про кошку, гулявшую сама по себе.

Девочка обрадовалась и потянула боярышню в свои покои. Сидя у её постели, Евдокия рассказала ей про свободолюбивую кошку, про пузырь с соломинкой, а потом ещё едва слышно напела колыбельную кошки-мамы:

Прилетел на землю ветер,

Спи, детеныш человечий…

И Елена наконец-то уснула. Боярышня без приключений вернулась в свои покои, намереваясь обдумать своё знакомство с напугавшим ее доном Игнасием, соперничество с Катариной, песню и взгляд Юрия Васильевича… но уснула, едва голова коснулась постели.

— Дуняша, вставай! — тормошила её бабушка. — Князь ждёт тебя на конную прогулку, а ты лежишь не мыта не чесана!

— На какую такую прогулку? Чего это он удумал?

— Вот и спросишь его об этом, — ворчливо отозвалась Аграфена.

— Бабуль, а это разве прилично?

— Смотрите, кто о приличиях заговорил?! — всплеснула руками она.

Евдокия обиженно поджала губы, но в носу у неё защекотало, и она тоненько чихнула, растеряв всю важность. Бабушка усмехнулась, подвинула ногой огромные меховые тапочки в виде зайчиков.

— Владыка Геронтий дал мне поручение передать подарок местному монастырю. Господарь Стефан одобрил поездку и я сегодня еду, — отбросив шутливый тон, пояснила Аграфена. — Князь вызвался сопроводить меня и выразил надежду, что ты тоже поедешь.

— Эвона как! — удивилась Дуня, поняв, что остается в посольстве за главную среди женщин.

Она взволнованно посмотрела на бабушку, увидела, что та оживилась и вроде бы была рада уехать из крепости хоть на время. Евдокия хотела сказать, что ей боязно оставаться старшей, но вспомнила, как вчера у Аграфены подскочило давление, и если бы не взятые с собою снадобья, то могло всё закончиться плохо.

«А князь-то каков!» — с уважением подумала она о его изворотливости.

Ведь придумал же устроить сопровождение монахини, как будто без него не справились бы, и устроить что-то вроде свидания. Мысленно похвалив князя, Евдокия торжественно впихнула ноги в громоздкие тапочки и довольно улыбнулась, увидев перекосившееся лицо бабушки.