Книга Княгиня Евдокия 5, страница 66 – Юлия Меллер

Надежда подбоченилась, повела плечом, как будто жилистый валах уже вокруг нее выплясывал, а боярышня не сдержалась, рассмеялась. Уж больно грозно старшая из служилых женок окинула взглядом окружающих, воинственно выставляя объемную грудь вперед. С учетом имеющегося нижнего поддерживающего белья выглядело это впечатляюще. Стоявшая рядом с Надеждой подруга толкнула ее в бок, чтобы та не смущала мужей могучими округлостями, но рассмеялась вслед за боярышней, стыдливо прикрывая рот ладошкой.

— Ой, не могу! — поддержала их хохотом Надежда, хлопая себя по бокам. — Чего веселюсь, сама не знаю, а остановиться не могу!

Дуня увидела, что привлекла внимание Влада и вежливо поприветствовала его, склонив голову. Он ответил ей легкой улыбкой и кивком. Боярышня понимала, что ее сопровождающие переволновались и оттого ведут себя шумно. Она одёрнула жёнок, но хохот Надежды уже привлек внимание местного правителя:

— Поделись с нами своей радостью, боярышня. Пусть и в наших сердцах запоет радость!

Евдокия продолжала улыбаться, хотя весело уже не было. На неё смотрели Стефан, Влад, Юрий Васильевич и вся местная знать. Равномерный гул разговоров стих и установилась звенящая тишина.

Боярышня склонила голову, спешно придумывая, что сказать. Как назло, экспромтом никаких забавных случаев не вспоминалось, а жёнки испуганно смолкли. Для них все было в новинку: статус, ответственность, чужая знать, непонятные порядки, замок.

Дуня буквально почувствовала, что Надежда вот-вот что-то ляпнет в её защиту. Этого допускать было нельзя, поэтому она выступила вперёд.

— Прости, господарь, что отвлекли тебя от важных дел. Третий день сидим в твоём доме из-за хмурой погоды, а душа просит простора и ясного солнышка.

— То понятно, — кивнул Стефан. — Сегодня будет праздник в честь моих гостей. Но ты не сказала, что вызвало твой смех.

— Мы с жёнками придумали весёлую песенку, чтобы развлечь маленькую господарыньку и представили, какую она вызвала бы улыбку у каждого на челе. Это детская песенка, но даже взрослый не удержится и будет хлопать в ладоши, притоптывая в такт, выражая свою радость.

Жёнки с ужасом посмотрели на боярышню. Евдокия Вячеславна продолжала разучивать с ними разные мелодии, но последняя, которую она действительно напела им для того, чтобы при случае порадовать Елену, была слишком необычной. Никто так не играл на музыкальных инструментах и не пел, столь быстро произнося слова. Да и слова чудные, как будто ребенок их придумал, но боярышня не дитя.

— Хм, неужто и я буду притоптывать? — улыбнулся Стефан. — Так, может, сейчас проверим?

Евдокия вынуждена была ещё шире улыбнуться и изобразить, что рада принять вызов. Стоявшая рядом Надежда сглотнула, но толкнула жёнок, чтобы бежали за инструментами.

— Прошу тебя подождать немного, пока принесут музыкальные инструменты.

Стефан согласно кивнул, предлагая присутствующим освободить место по центру. Евдокия смотрела, как все привычно расступились и затеяли обсуждение того, что услышат. Похоже, что предстояло привычное для них зрелище и пение гостьи не вызовет лишних вопросов у знати. Впрочем, Елена Стефановна рассказывала, что знатные девы часто берут в руки лютню и поют для всех.

Именно поэтому Евдокия накануне напела своим новую песенку, надеясь при случае увлечь девочку. Как бы ни была мала господарынька, а вес при дворе отца имела и за ее внимание соперничали. Вот только боярышня не думала, что песенку придется исполнять неподготовленной. А судя по словам Елены знатные девы здесь хорошо пели. Лучшей же певуньей являлась княжна Катарина Иоановна, дочь князя Зет. О ней девочка рассказала немало интересного, негодующе кривя пухлые губки.