Книга Княгиня Евдокия 5, страница 51 – Юлия Меллер

Оказалось, что та была родственницей князей Боровских, и княгиня Евдокия потеплела к боярышне Евдокии. Стала расспрашивать о жизни в Москве, но слушала невнимательно, часто перебивала, рассказывая, как славно живется при дворе князя Казимира и что она ждёт не дождётся, когда муж её повезет туда.

Дуня думала, что после пира их поезд двинется дальше, но Иван Иваныч остался ещё на день, чтобы переговорить со старым князем и его сыновьями. И она не ожидала, что царевич попросит её рассказать об успехах молодого Кошкина в получении новых металлов, об укрощении Гаврилой Златовым силы молнии, о строительстве собственной слободки со всеми удобствами, об успехах медицины и о боярынях, взявших на себя городские службы.

— Дунь, старик только о тебе и говорит! При дворе Казимира многие дамы подражают тебе, но их успехи скромнее.

— Да ты что?! — удивилась она. — Надо сказать им, чтобы написали мне.

— Зачем? — не понял царевич.

— Создадим орден дам-рыцарей!

— С ума сошла? Тебе ещё меча не хватало!

— Мой меч — это перо и мешочек с травами.

— Дунь?

— Ну чего ты спрашиваешь? Конечно, я всё расскажу!

Царевич просиял и велел ей быть готовой. Евдокия не подвела Иван Иваныча, она плавно втянула всех собравшихся в беседу о новинках последних лет. Разговор всех увлёк, и хозяева о нём ещё долго вспоминали после отъезда гостей. Но не только рассказом о переменах удивила их Евдокия. У нее же была подготовлена сказка для Юрия Васильевича и ей не терпелось ее рассказать!

— Дорогие гости, позвольте развлечь вас пением моей внучки! — торжественно объявил Фёдор Львович, усаживаясь в неудобное деревяное креслице.

Юная княжна, пышущая здоровьем и энергией, взяла в руки удлинённую лютню, и перебирая струны, затянула неожиданно тоненьким голоском что-то очень грустное на итальянском языке. Вышло нежно и трогательно. Гости остались довольны и просили ещё.

Дуня же не могла отделаться от мысли, что именно такими голосками могли бы петь умирающие мыши. Но она вежливо выслушала ещё одну песню, понимая, что слышит действительно голос редкого звучания, а когда гости попросили повторить репертуар, то встала и предложила пожалеть юную деву и дать ей отдохнуть.

— А чтобы вы не заскучали в этот чудесный вечер, предлагаю послушать сказ про Золотого Петушка.

Гости непонимающе начали переглядываться, а слуги в это время вносили дополнительные скамьи, на которые усаживались служилые жёнки с музыкальными инструментами. Все было оговорено заранее.

Аграфена подала Евдокии четыре маски, изображавшие султана Дадона, Шемаханскую царицу, звездочета и петушка. Бабушка посоветовала назвать Дадона султаном, чтобы царь чего лишнего не подумал, а ещё она хотела убрать из сказки звездочета или сделать его резко отрицательным персонажем, но тут уже Дуня воспротивилась. Ей звездочет казался милым старичком и она не понимала бабушкиного предубеждения.

Маски крепились к палочке и закрывали только верхнюю часть лица, возвышаясь над головой короной, петушиным гребнем или колпаком звездочета. Если бы Дуня успела продумать костюмы, то эффект попадания в роль был бы полный. Но и без этого…

— Негде, в тридевятом царстве,

В тридесятом государстве,

Жил был грозненький султан Дадон…

Одновременно с Дуней тихо запела флейта, поддерживая её адаптированный к нынешней реальности сказ. Гости и хозяева с улыбкой смотрели на боярышню, не ожидая, что она так выразительно поведёт свою речь. Все же сказительницы предпочитали напевный стиль.