Книга Боярышня Евдокия 4, страница 58 – Юлия Меллер

Обо всем этом Евдокия узнала позже, из письмеца Любаши и Фёдора, но главное, что во время всего этого её Фьораванти продолжал усердно работать на неё.

Как только все вопросы были решены, Дуня назначила дату отъезда, но погода испортилась и встал вопрос о санях. Наверное, к лучшему. Все же скользить по дороге с утрамбованным снегом приятнее, чем колыхаться по рытвинам, залитым водой.

Наконец все и всё было готово. Подарки собраны. Княжий отряд сопровождения ждал отмашки, как и внезапно назначенный князем ответственный за Дуню племянник боярина Товаркова Юрята Гусев.

Доронины были благодарны князю, позаботившемуся о сопровождающем для юной боярышни, но не знали, как к этому относиться, и не отменили Ванюшкино участие в поездке.

Сам Товарков был влиятельным боярином из известного рода. Когда-то его дед получил прозвище Пушка и сражался на Куликовом поле в качестве артиллериста. Как уж он там проявил себя, Дуня не интересовалась, но его внука боярина Ивана Федоровича Товаркова хорошо знала.

Князь отправлял его послом, когда где-то складывалась сложная ситуация. А теперь вот его племянник едет с нею в Дмитров. Дуня не знала, что думать, а вот её дед смекнул, что Товарков подсовывает ей жениха.

— Против самого Ивана Фёдоровича ничего не скажу, — начал он разговор, — но ты должна знать, что ни один из его братьев не получил боярского чина, что уж говорить об их детях. Так что этот Юрята Гусев тебе не ровня.

— И все же, они на что-то надеются? — обеспокоенно заметила она.

— Так все всегда на что-то надеются, — философски заметил Еремей. — Род старый, известный. Люди всё ещё помнят Гаврилу Алексича, что бился с князем Александром в Невской битве, а он пращур этого рода.

— Ого!

— Да …  Таким родичем можно гордиться. Но не только он славен. Потомок Гаврилы Алексича боярин Пушка прославился на Куликовом поле. Ну и сам Иван Фёдорович тоже фигура, а вот его родня… — дед замолчал, подыскивая нужное слово, но внучка дожидаться не стала :

— Ясно, — угрюмо кивнула она, досадуя, что ей назначили такого непонятного сопровождающего.

— Ты погоди судить, — погрозил ей пальцем Еремей. — Князь не одобрил бы никчемного воина, а у Товаркова много родни, и из всех он наверняка выбрал лучшего.

— Но?

— Но себя блюди! — предостерёг её дед. — Сама говорила, что замуж не торопишься.

— И повторю! — твёрдо ответила Дуня.

Боярин удовлетворенно кивнул, а она стала думать, как ей вести себя с навязанным племянником Товаркова. Если он её молчаливая дуэнья, то это одно ;  а если служивый решит ею командовать, то ей вроде как невместно его слушать. Но в то же время у неё нет опыта руководства в дороге. А с нею едет ещё княжий отряд со своим старшим. И не стоит забывать о Гришане с его воями, и о брате с пестуном … Все считают себя начальниками, упуская из виду, что главная-то она!

Досадуя на всех, Дуня крепко обняла отца, которого теперь нескоро увидит, и тихо спросила:

— Серчаешь на меня?

Вячеслав не переспрашивал, за что он мог осерчать на неё.

— Я горжусь своим поручением, доченька, — так же тихо ответил ей.

— Батюшка, у меня есть к тебе просьба. Будешь в Каффе, найди храм иконы Иверской богоматери, передай весть служителям, что однажды к ним из дальних земель придёт человек и должно оказать ему помощь. Его имя Афанасий Никитин, — волнуясь, Дуня протянула отцу пояс с зашитыми внутрь монетками.