Книга Боярышня Евдокия 4, страница 10 – Юлия Меллер

— Чего это ты нам так рада? — не выдержал княжич, подозрительно на неё смотря.

— Ой, рада, Иван Иваныч, а чего бы мне не радоваться? Где, как не у меня, удаль молодецкую казать?

Бояричи недоумённо переглянулись, а Дуня соловушкой разлилась:

— Сила-то, она не только в бою видна, а в умелых руках и умной головушке! И вам так повезло попасть ко мне в нужный момент! Вот если бы раньше или запоздали, то ничего бы не вышло, а сейчас сама судьба вела вас. А я уж расстараюсь обеспечить вас всем необходимым.

— Дунь, ты о чём говоришь-то? Чего-то я тебя не пойму, — морща лоб, прервал её трель княжич.

— Так я же про удаль и твою княжескую удачу! — от энтузиазма она начала размахивать руками. — Повезло вам приехать ко мне в нужное время, потому что у меня затеваются нужные и важные дела.

— Дунь, твои дела потом, — отмахнулся княжич. — Ты мне ответь, вот это что?

Иван Иваныч достал бумажный лист и сунул ей под нос.

— Э-э, сказки, — ей хватило взгляда, чтобы понять, что это её записи. Она сама их написала перед отъездом, запечатала в конвертик, которые стала продавать княжеская бумажная мануфактура, нарисовала зайку-почтальона, и передала через деда.

— Сказки?! — надвигаясь на неё, прорычал Иван Иваныч.

— А чего? — отодвигаясь от него, удивилась она.

— Это не сказки! Это синопсис сказок!

— Точно! — обрадовалась Дуня. — А я всё пыталась вспомнить это слово и не смогла. Си-ноп-сис! Какой же ты умный, Ванечка!

Княжич закрыл глаза, пытаясь обрести спокойствие и только после этого спросил:

— У тебя совесть есть? Как я из этого, по-твоему, должен был напечатать твои сказки?

Иван Иваныч для наглядности помахал у неё перед носом тонким листком, где были обозначены действующие лица, суть в одном предложении и мораль — во втором. И таким образом на одном листке уместились все Дунины сказки.

— Я же как лучше хотела: коротко и по существу! И вообще, краткость — сестра таланта.

— Кто это тебе сказал?

— Не знаю, но думаю, что кто-то умный.

— В общем так, я не уеду отсюда, пока ты мне всё в подробностях не распишешь.

Дунины глаза вспыхнули от радости из-за новости о том, что княжич никуда не торопится, но она тут же поморщилась, не желая возвращаться к сказкам. И всё же нехотя согласно кивнула.

— И новости по миру напишешь, — вцепился в неё Иван Иваныч. — Отец передал, что ты знаешь, о чём надо писать.

— Да чего ж не знать, — вздохнула она, — вокруг одни дураки.

— Дунька! — предостерегающе окликнул её княжич.

— Это я про других! — быстро пояснила она. — Ничего без нас не могут! А если могут, то во вред нам.

Боярич Александр Афанасьевич удивился и не сдержался:

— Правда, что ли?

— Уж мне ли не знать? — со скорбным вздохом тут же ответила она ему. На что княжич криво усмехнулся и подал Дуне тетрадку с новостями, взятыми из посольской избы.

— Прочитаешь и перепишешь на свой лад, а я в печать пущу, — велел он, а приятелю пояснил: — У любой вести всегда есть две стороны. Евдокия умеет разделять их.

— Как это? — ляпнул Александр, прежде чем понял свой промах.

Но его вопрос приятелей не удивил. Уже давно было ясно, что кому-то голова дана, чтобы думать, а кому-то — для еды. Но не в укор бояричу. Он был по-житейски сметлив, а вот в политике путался. Его можно было заговорить умными словами, но, как ни странно, он нутром всегда чувствовал правду, опасность или выгоду. Потому князь и одобрил его нахождение подле сына.